Книга Убийство. Дубль первый, страница 21 – Валерий Шарапов

— Надо же, как все просто, — мотнул головой Эмиль. — Язык мой, враг мой… Не было никакого конфликта! Мы с ним даже не встречались! Ну хотел ему двинуть в рыло за то, что любезничал с моей девушкой.

— Опять же, по показаниям многочисленных свидетелей, — менторским тоном продолжал рыжий капитан, на лице которого Эмиль не обнаружил отражения никаких эмоций, хотя честно искал, — вы вчера примерно без четверти девять вечера отлучились с танцев, а вернулись в санаторий далеко за полночь. Где вы были все это время? Практически три часа.

— Надо же, какая информированность, — усмехнулся студент. Будучи не готов напрямую ответить, он начал как бы размышлять вслух: — Лионеллу вы допросить не успели, значит, настучали соседи. Вокруг одни стукачи!

— Отвечайте на вопрос!

— Гулял по парку, тут красивейшие места, кстати, вчера был замечательный закат… Не хотелось возвращаться в санаторий. Потом понял, что заблудился, хорошо, кое-где фонари горели… Вышел, слава богу, хотя поплутать пришлось.

Дозморов вдруг перестал записывать, отложил ручку в сторону и, прищурившись, поинтересовался:

— Кто-то видел, как вы любуетесь закатом? Или что вы гуляете по лесу? Хоть одного свидетеля назовите, пожалуйста. Кого-то ведь встречали, не может быть, чтоб совсем один.

— Так и скажите, что вам нужно алиби. А его у меня нет. Я ж гулять ходил, а не свидетелей искать, — произнес Эмиль как что-то само собой разумеющееся. — Зачем они мне, свидетели эти, во время прогулки, отвлекают только.

— Вспомните, может, кто-то случайно вас видел в это время! Это в ваших интересах.

— Нет, я специально выбирал безлюдные места, мне хотелось побыть одному. Настроение, сами понимаете, было ни к черту! Я в такие моменты люблю одиночество. Интроверт, если вам знакомо значение этого слова.

— Знакомо, не сомневайтесь. Такие моменты… а что это за моменты, что такое вчера случилось, чтобы вы… Да что там, ты… вчера сторонился людей.

— Это вообще-то мое личное дело, хотя… Все равно ведь докопаетесь. Скверно было на душе… Заметил, как Нилка с этим… повешенным… любезничала после обеда, прямо лоснилась вся. И он тоже хорош, заулыбался, расслабился. Я знаю, они в каждом городе на гастролях по одной, а то и по две… Ну, вы понимаете… Но Нелла — моя девчонка, мы скоро поженимся, нас даже поселили в одном номере, как мужа и жену…

— Кстати, почему? — поинтересовался Дозморов, отложив ручку в сторону. — Без штампа в паспорте, насколько я знаю, это невозможно.

Словно наткнувшись в ночном лесу на сук, Эмиль зажмурился, обеими руками собрал в пучок свои волосы, потом сграбастал их в кулаки и несколько раз подергал, словно проверяя на прочность.

— Поверьте, возможно, и это к делу никакого отношения не имеет. А когда я конкретно прижал Неллу, напомнил ей про скорую свадьбу, она возьми мне и брякни, мол, мы остаемся, а артисты приезжают и уезжают…

— Короче, ты приревновал?

— Это не то, вернее, не совсем то. Приревновал, конечно, но главное, она как бы намекнула на то, что все эти звездные артисты — словно другая каста, дала понять, что ей время от времени это требуется. Этот лоск, гламур, свет софитов. Он ей как адреналин… И с этим лично я ничего поделать не смогу. Что я, будущий доктор, смогу ей дать? И тут дело не в этом… повешенном. Я должен либо смириться, либо… Хочу я этого или нет. У меня стало так паршиво на душе, что я не хотел вообще никого видеть.