Книга Убийство. Дубль первый, страница 50 – Валерий Шарапов

В школе милиции все было проще: там уважали за силу, за честность и прямоту. А по поводу цвета волос даже разговора не заходило.

Потом был фильм «Инспектор ГАИ» с Сергеем Никоненко в главной роли. Главное, что полюбилось Илье, — что герой был, как и он, рыжим. А еще честным, прямолинейным и с обостренным чувством справедливости. Совсем как он! Один в один.

После фильма Дозморов не только перестал совсем комплексовать — он начал гордиться цветом своих волос.

Сейчас, вышагивая мимо кабинетов различных электропроцедур, Дозморов решал, как лучше расположить к себе странную культмассовичку. После случая с писателем, о котором, видимо, капитан будет вспоминать долго, поскольку «огреб по полной» от Варчука за свой «непрофессионализм», сегодня ему хотелось оказаться на высоте положения.

— Вы случайно не меня ищете? — услышал он голос сзади, хотя был уверен, что позади — пустой коридор.

— Возможно, — отреагировал он, вздрогнув и обернувшись на голос. Сзади возвышалась та самая странная Генриетта, которую капитан видел накануне в столовой. — Да, именно вы-то мне и нужны. Но как вам удалось…

— Я появилась вот отсюда, — разгадала она ход его мыслей, указав на ближайшую дверь с надписью «туалет». — Петли Никифор недавно смазал, поэтому дверь не скрипит, открывается бесшумно. Может, пройдемте ко мне в красный уголок? Все равно на репетицию никто не пришел, эта смена жутко инфантильна, а после этого… убийства вообще… сидят по комнатам, как крысы по норам.

— Что ж, пройдемте, Генриетта Герхардовна, — согласился Дозморов, будучи не в силах противостоять словесному напору культмассовика.

— О, вы произнесли мое имя-отчество не споткнувшись, — небрежно подведенные брови женщины взлетели вверх, напомнив капитану двух танцующих страусов в заставке телепередачи «В мире животных». — И заслужили приз, который непременно получите в красном уголке. Кстати, рыжие мужчины — мой профиль!

Следуя за Генриеттой через вестибюль, капитан старался не глядеть на ее обтянутую кремовым брючным костюмом фигуру, но глаза, казалось, сами помимо его воли фокусировались на том, что скрывал этот самый костюм.

— Вы сказали нашему эксперту, когда тот брал образцы почвы на экспертизу… что-то про другое место.

— Да, говорила, — перебила она капитана, усадив того в красном уголке в скрипучее кресло рядом с пианино. — И повторю еще раз вам: землю рыть надо совершенно в другом месте! Не там ищете! Рыть ведь тоже надо с умом. Вы уж меня простите, что я вам указываю… Но нас никто не слышит, можно быть откровеннее, доверяя друг другу самое-самое…

— И в каком же месте… — поспешил Дозморов прервать водопад льющегося откровения, раскрыв блокнот, — нам надо рыть землю?

— Точнее, в другой кадке — заметила культмассовик, усаживаясь на видавший виды диван и закидывая ногу на ногу.

— В другой кадке, говорите? Где она находится?

— Ясно где, на конце иглы, игла — в яйце, яйцо — в утке, утка — в зайце, заяц…

— Знаю, знаю, — ничуть не удивившись услышанной словесной эквилибристике, заметил Илья. Он был к этому готов. — Заяц в сундуке, а сундук висит на дереве.

— Вы уж простите меня, старую балаболку, — развела руками Генриетта, шевеля носками лакированных босоножек. — Как вам, кстати, мои ножки? Правда ведь, не по годам стройны? Вы на них, как я заметила, так и пялитесь…