Книга Лунный камень, Когда опускается ночь, страница 146 – Уильям Уилки Коллинз

Всего два слова! Но с каким жаром были они произнесены! Не зря же приобрел он славу непревзойденного оратора! Она сидела то ли потрясенная до глубины души, то ли очарованная и даже не попыталась вернуть его руки туда, где им надлежало находиться. Что же до меня, то я со своими понятиями о приличии пришла в полное замешательство. Я никак не могла решить, что мне предписывает долг – закрыть глаза или заткнуть уши, а потому не сделала ни того ни другого. Если бы не охватившая меня истерика, я бы, наверно, не способна была придерживать портьеру так, чтобы видеть и слышать, что творится в соседней комнате. Ведь даже врачи признают, что, когда не можешь справиться с истерикой, следует за что-то покрепче держаться.

— Да, – сказал он своим бесподобным ангельским голосом, – вы – благороднейшее создание! Нет сокровища более драгоценного, чем вы, женщина, которая говорит правду ради самой правды, женщина, которая готова скорее пожертвовать своим достоинством, чем честным человеком, который ее любит. Если такая женщина выходит замуж и к своему мужу питает не более чем уважение, он и тогда будет счастливейшим из смертных. Вы говорили, моя дорогая, о том месте, какое вы занимаете в моих глазах. Судите же сами, каково это место, если я буду на коленях умолять вас позволить мне заботой и участием исцелить ваше бедное, израненное сердце. Рейчел! Удостоите ли вы меня чести, доставите ли неземную радость, согласившись стать моей женой?

Тут я бы непременно заткнула себе уши, если б не услышала, что ответила ему Рейчел, – ничего более разумного она в жизни своей еще не говорила.

— Годфри! – воскликнула она. – Да вы с ума сошли!

— Напротив, моя дорогая, я рассудителен как никогда и преследую не только свои, но и ваши интересы. Загляните в будущее. Неужели вы должны пожертвовать своим счастьем ради человека, который никогда не знал о ваших чувствах к нему и которого вы решили никогда больше не видеть? Не в том ли состоит ваш долг перед самой собой, чтобы забыть это несчастное увлечение? И разве сможете вы забыть об этом при той жизни, какую сейчас ведете? Вы ведь уже пытались жить этой жизнью, и она вам опостылела. Окружите себя более возвышенными интересами, чем все эти ничтожные светские развлечения. Найдите утешение, Рейчел, в любящем и почитающем вас сердце, в каждодневных радостях и домашних заботах. Я не требую от вас любви, я готов довольствоваться вашей привязанностью и дружескими чувствами. Остальное предоставьте преданности вашего мужа и Времени, что врачует даже такие глубокие раны, как ваши.

Она, кажется, уже готова была уступить. Как же мы с ней по-разному воспитаны! На ее месте я бы вела себя совсем иначе!

— Не искушайте меня, Годфри, – сказала она. – Я и без того веду себя опрометчиво. Не вынуждайте меня вести себя еще более безрассудно.

— Один вопрос, Рейчел, только один. Я не внушаю вам отвращения?

— Мне?! Что вы, вы всегда мне нравились. Ну а теперь, после всего, что вы мне сказали, как мне не уважать вас, не восхищаться вами!

— Скажите по совести, милая Рейчел, много ли найдется жен, которые не любят, а лишь уважают своих мужей, восхищаются ими? И тем не менее они совсем неплохо со своими мужьями ладят. Много ли найдется невест, что, идя к венцу, готовы открыть нареченным свое сердце? А между тем их брак складывается вполне удачно. А все дело в том, что женщины ищут в браке пристанища гораздо чаще, чем они готовы это признать. Более того, в конечном счете они приходят к выводу, что брак оправдал их надежды. А теперь обратимся вновь к вам. В вашем возрасте и с вашей привлекательностью вправе ли вы обрекать себя на одинокую жизнь? Положитесь на мое знание света – для вас это совершенно неприемлемо, разве что ненадолго, на какое-то время. Пройдет несколько лет, и вы выйдете замуж за кого-то другого. Или же, моя дорогая, выйдете замуж за того, кто сейчас у ваших ног, для кого ваши уважение и восхищение стоят дороже любви любой другой женщины.