Книга Лунный камень, Когда опускается ночь, страница 481 – Уильям Уилки Коллинз

В восьмой, и последней части составитель каялся в том, что в излишнем рвении интересам Церкви совершил поступок, грозящий опорочить все священство, и в самых сильных выражениях повторял, что о задействованных средствах можно думать что угодно, однако конечная цель его была самая праведная, а в заключение подтверждал готовность смиренно принять любые кары, даже самые суровые, которые пожелает наслать на него церковное начальство.

Прочитав это невероятное признание, врач снова обратился к Луке Ломи.

— Согласен с вами, что от огласки поступков вашего брата никакой пользы не будет, – сказал он, – если, разумеется, церковное начальство исполнит свой долг. Я покажу эти бумаги графу, как только он будет в состоянии ознакомиться с ними, и не сомневаюсь, что он охотно разделит мою точку зрения.

От этого у Луки Ломи гора свалилась с плеч. Он поклонился и ушел.

Врач положил бумаги в тот же шкафчик, куда убрал восковую маску. Прежде чем запереть дверцы, он вынул плоскую коробку, открыл и некоторое время задумчиво разглядывал маску, а затем послал за Наниной.

— Дитя мое, я собираюсь сейчас проделать наш первый опыт над графом Фабио, – сказал он, когда она пришла, – и считаю, что вам необходимо присутствовать при нашем с ним разговоре.

Он взял коробку с маской и, поманив за собой Нанину, направился в комнату Фабио.

Примерно через полгода после описанных событий синьор Андреа д’Арбино и кавалер Финелло отправились погостить к другу на приморскую виллу на побережье Кастелламмаре, что в Неаполитанском заливе. Почти все время они со всей приятностью проводили на море – рыбачили и катались на лодке. Лодка была в полном их распоряжении. Иногда они целыми днями лениво ходили вдоль берега, а иногда плавали на очаровательные острова в заливе.

Как-то вечером они проплывали мимо Сорренто, дул легкий ветерок. Берег манил своей красотой, и они держались ближе к суше. Незадолго до заката они обогнули живописнейший мыс, мимо которого проходили и раньше, и им открылась бухточка с белоснежным песком. Сначала они увидели на каменистых холмах за бухтой виллу, окруженную оливами и апельсиновыми деревьями, затем – тропинку, которая вела от нее по утесам вниз, на песок, а потом – семейный пикник у воды, на благоуханном вечернем воздухе.

Старшие – мужчина и женщина – сидели рядом на песке. Женщина держала гитару и наигрывала простой танцевальный мотив. Рядом с ней, вереща от восторга, возился в песке маленький ребенок, а перед ней плясала под музыку девочка с удивительным кавалером – псом, который презабавно скакал на задних лапах. Веселый смех девочки и живые переливы гитары далеко разносились по гладкой воде.

— Подойдите-ка поближе к берегу, – попросил д’Арбино друга, который сидел у руля. – И держитесь в тени паруса, как и я. Хочу разглядеть лица людей на берегу, а им не показываться.

Финелло повиновался. Подойдя настолько, чтобы рассмотреть участников пикника на берегу и быть сердито облаянными псом, они снова развернули лодку к мысу.

— Приятного плавания, господа! – послышался чистый голосок девочки. Они помахали ей в ответ, а потом увидели, как она подбегает к псу и берет его за передние лапы. – Играй, Нанина! – донеслось до них. – Мы с кавалером еще не натанцевались!