Книга Падение, страница 104 – Анастасия Пименова

Я даже не попрощалась.

Наши последние слова друг другу… Я не помню, что говорила последнее своему отцу, но точно не слова любви. В итоге всё закончилось маленькой, ничтожной фразой, не достойной последней точки. А то, что она была ничтожной… у меня в этом нет никаких сомнений, ведь в противном случае я бы помнила.

Выдыхаю, но от этого не становится легче. Воздух будто выходит из меня с кусочком ещё одной боли, но внутри всё равно пусто.

И только сейчас я понимаю, что вообще не знаю, что происходило на собраниях Советов. Какие решения они приняли? Что будет дальше с рейдерами? Будет ли расследование взрыва? Уже что-то известно?

Да, я понимаю, что должна начать говорить, если хочу всё это узнать. Но каждый раз, когда я пробую это сделать, то чувствую, как мой язык немеет.

Ник почти не говорил со мной в эти дни, просто был рядом, когда у него получалось. Только он не делился тем, что происходило за пределами той комнаты, в которой я находилась.

Джеймс же вел себя совершенно наоборот. Ему всё-таки удалось как-то попасть внутрь, поэтому он говорил со мной, но опять же на какие-то совершенно глупые темы, будто пытался отвлечь. Хотя, наверное, так и было. Я слушала, но не отвечала.

Сейчас мои мысли уже заняты другим.

Как я скажу это Клариссе? Как я посмотрю ей в глаза?

Женщине, которой жизнь уже разбила сердце ни один раз. Первый, когда она потеряла мужа. После второй, когда потеряла уже дочь. И вот наступил третий… когда она потеряла моего отца. Человека, который, возможно, был единственным, не считая Марка и Эрики, кто смог хоть как-то собрать её заново, поддержать, вернуть ей ощущение, что можно жить.

А теперь мне предстоит сказать ей, что и его больше нет. Что мир снова отнял у неё кого-то дорогого.

Я прикрываю глаза на слишком долгие моменты, понимая, что ни к чему из этого не готова. К возвращению. К слезам Клариссе. К разговору.

И всё же автомобиль едет дальше, Авалон приближается.

А я нет. Я всё ещё там, в том самом мгновении, за которое изменилась жизнь.

Машина останавливается рядом с одним из зданий в Авалоне, почти в том же месте, откуда мы и уезжали.

Когда все начинают выходить, вытаскивая оружие и прочее, то я так и продолжаю сидеть на месте. Правда, всё ещё сжимаю бессильно кулаки.

— Я могу сказать Клариссе, — раздается голос Ника рядом, и я почти рефлекторно перевожу пустой взгляд в его сторону.

Конечно, ему известно, почему я медлю и почему не спешу выходить. И я не сомневаюсь, что если я сейчас отвечу согласием или просто выдам что-то наподобие кивка, то парень сделает это. Однако, это будет неправильно.

Это должна сделать именно я, а не кто-то другой.

Так ничего ему и не говорю, просто отрицательно качаю головой и ещё около минуты сижу внутри.

Я стискиваю зубы так крепко, что в висках что-то трещит, даже не от боли, а от того усилия, которое требуется, чтобы просто заставить себя встать. Делаю не глубокий вдох, он у меня сейчас вообще не получается, но достаточный, чтобы на пару секунд перестать быть тенью самой себя.

Пальцы дрожат, когда я тянусь к ручке двери. Кажется, если задержусь здесь ещё хоть на минуту, то так и врасту в сиденье, превращусь в часть этой машины, в пустое место, которое никто не тронет и никто не потревожит.