Книга Падение, страница 119 – Анастасия Пименова

Он всё также ничего не произносит, только я слышу почти бесшумные шаги. Следом его приближение. И прежде чем я успеваю вдохнуть, его руки обнимают меня сзади. Твёрдо. Надёжно. Так, словно он закрывает меня от любого ветра, от любых решений, которые я ещё даже не осознала.

Наклоняется и мягко целует меня в макушку. Без слов. Без вопросов.

Я не знаю, во сколько именно сегодня уезжает Аксель, но встала, как и обычно, то есть с самого утра. Правда, за последние несколько дней мой режим сбился… но теперь нужно возвращаться к прежнему, как бы тяжело не было.

Глаза открыла, когда Ника рядом уже не оказалось. Вчера мы с ним… разговаривали, в том числе и о том, что случилось с папой.

Он собирался вернуться на то место, где все случилось, осмотреть само место, только не знаю для чего, возможно, убедиться, что это были рейдеры. Понять, откуда именно стреляли. Он говорил, что хотел сделать это раньше, но из-за того, что творилось в последние дни, не только здесь, но и в Сайфере, когда принималось решение касаемо рейдеров, то он не мог просто отъехать, как и не мог бросить меня, оставить одну. Только вот Ник не понимает, что если бы он и уехал тогда, я бы даже не заметила. Мне было бы всё равно. Я не стала ему об этом сообщать, просто мысленно отметила это.

По какой-то причине, Ник не хотел туда отправлять людей, хотел сделать это сам, хотя я ему и говорила, что так будет сложнее. Возможно, он всё-таки возьмет кого-то с собой. Думаю, что он просто не хотел, чтобы там был кто-то лишний. Не хотел лишних взглядов. И, наверное, не хотел, чтобы кто-то ещё видел то, что осталось от моего отца, если что-то и осталось. Это ведь… слишком личное, в том числе и для него.

Ещё вчера я тоже думала поехать. Казалось, что обязана. Что должна быть рядом, должна увидеть всё сама, как бы ужасно это ни было.

Но сегодня… уже не уверена.

Не знаю смогу ли помочь ему, если сама рухну там же, среди металла и пепла.

Да и он бы не хотел видеть меня в таком состоянии.

Города тем временем готовятся к войне. Ник не говорил подробностей, сколько людей, какие решения приняты, какие шаги уже сделаны.

Я пыталась вытянуть хоть что-то, но он меня обошёл, словно и не замечая попыток. Всё же я поняла, что ничего хорошего дальше не будет.

Разговор вчера дошёл и до Сойера. Как-то косвенно, почти случайно, но… дошёл. И Ник тут же резко изменился, так, как будто внутри него что-то дёрнулось, словно от боли, и он стал другим… тише, жёстче и более закрытым.

Я даже подумала, что он жалеет. Не о том, что тогда согласился на встречу с Сойером, а о том, что у него не получилось довести всё до конца. Разобраться.

Шумно выдыхаю и переворачиваюсь, так как от мыслей уже начинает закипать мозг. Взгляд тут же касается того стаканчика с землей, стоящего на тумбе. Вчера я полила землю. Вряд ли это поможет, но всё же.

День только начинается, а уже кажется слишком тяжёлым. В том числе и из-за отъезда Акселя.

Я плохо спала эту ночь, всё думала, что ему скажу… Все слова кажутся неправильными.

Чем больше думала, тем сильнее понимала, что никакие слова не подойдут. Что бы я ни сказала, это всё равно будет не то. В какой-то момент я просто перестала пытаться.

Я достала еду из холодильника, которую ещё с вечера оставила Элиза и принялась её есть, всё также не ощущая вкуса. Горло сжимается, и есть становится трудно, но я заставляю себя доесть. Потом также механически мою посуду, даже не чувствуя воды на руках.