Онлайн книга «Падение»
|
Нерешительным шагом подхожу к кровати, но не сажусь на неё, ведь это кажется неправильным. Сяду — помну покрывало, нарушу покой, что здесь царит. Да и в целом моё присутствие здесь… кажется полностью неправильным. Я проверяю тумбу, в которой ничего не нахожу, заглядываю под кровать, где стоит только одна пара обуви. Дальше направляюсь к столу, но никаких писем не вижу, лишь канцелярские принадлежности. Всё с каждой секундой давит только сильнее. Воздух, атмосфера, воспоминания. Но я продолжаю. Дохожу до шкафа и рывком открываю дверки, тут же замечая два комплекта одежды Акселя. Не знаю, как именно это происходит, но мои пальцы тянутся туда и касаются прохладной ткани. Сжимают. Мне хочется сделать то, что совсем не стоит. Хочется наклониться, уткнуться лицом в рубашку, вдохнуть так глубоко, будто от этого что-то вернётся. Хоть часть. Хоть тень. Я даже наклоняюсь, но останавливаюсь в последний момент, да так резко, как будто кто-то дёрнул меня за плечо. Будет только хуже. Намного хуже. Я и так держусь на слишком тонкой нити, и ещё одно воспоминание запаха… просто добьёт. Выдыхаю и опускаю взгляд ниже, на полку, только тогда замечаю в углу несколько коробок. Простые, картонные, ничем не примечательные. До того момента, пока я не вытягиваю одну из них и не ставлю на пол. Крышка шуршит, когда я её поднимаю… и дыхание застревает в груди. Письма. Стопка за стопкой. Плотно сложенные, перевязанные ленточками, некоторые без всего, просто аккуратно уложенные. Их слишком много. Слишком… много. Кажется, что здесь сотни. Боже. Я и не знала, что их так много. Как часто Аксель писал? Раз в несколько дней? Похоже на то. Колени подгибаются сами собой, и я опускаюсь прямо на пол. Холодный пол сквозь одежду обжигает, но я не обращаю внимания. Осторожно, почти трясущимися пальцами вытягиваю первое попавшееся письмо. Плотный бумажный конверт. Буквы на нем едва пляшут в разные стороны, словно, когда Аксель подписывал его, то торопился. Джин. Я кладу его рядом и тянусь к следующему. Джин. И ещё. Джин. И опять. Любое письмо, которое я достаю, написано для неё. Дальше замираю, когда их на полу лежит почти десяток, не в силах продолжать. Слёзы текут, и я даже не пытаюсь их остановить. Я просто сижу и смотрю на его почерк. На то, что осталось. Держу один из конвертов слишком долго, будто он весит больше всех остальных вместе взятых. Бумага шершавая под пальцами, плотная, чуть пожелтевшая по краям. Я не хочу читать письмо. Но… я хочу увидеть хотя бы одну строку, написанную им, не на конверте, а внутри. Просто убедиться, что его почерк и правда существует не только в моей памяти. Поэтому поддеваю край конверта пальцем и тяну. Бумага поддаётся с сухим треском, и ровный надрез вдруг превращается в острый разрыв. Тонкий край впивается в кожу, и я едва не вскрикиваю. Чёрт! Палец вспыхивает болью. На несколько секунд слабой, но резкой. Через мгновение появляется тонкая полоска крови. И в ту же секунду за моей спиной раздаются шаги. Я резко оборачиваюсь. В дверном проёме стоит Джеймс. Взгляд скользит по комнате, по коробкам, по письмам, по кровати… потом останавливается на мне. На моей позе. На моём лице. — Дверь была приоткрыта, — тихо говорит он. Голос ровный, но мягче обычного. — Я… если нужно, я уйду. |