Книга Падение, страница 171 – Анастасия Пименова

— Вот сейчас и узнаем, — Джеймс тянется к пистолету, но пока не достает его, просто проверяет.

Я ставлю банки на землю и тоже проверяю свое оружие.

Время словно замедляется, а свет закатного солнца играет на капоте черного автомобиля.

Проходит меньше тридцати секунд, когда машина останавливается неподалеку от нас, двигатель не заглушают, и практически сразу оттуда появляется Джин, которая хлопает дверью.

Едва выдыхаю, и Джеймс тоже значительно расслабляется.

Она одна? По крайней мере, больше я никого не вижу.

— Я хочу задать лишь один вопрос, — её карие глаза пылают тем самым опасным блеском, что был и в глазах её брата. — Какого чёрта, Брайс?

На мгновение я будто вижу не её, а Акселя, который задавал тот же вопрос с той же самой интонацией, именно поэтому я замираю, когда она подходит и останавливается рядом, практически тыча пальцем мне в грудь.

Приходится приподнять голову, чтобы вновь взглянуть в её глаза.

— Что было так сложно не убивать Максвелла? Могла бы хотя бы попытаться. Ты хоть понимаешь, какого шанса мы лишились? Я, конечно, всё понимаю, но оставила бы его в живых и также красиво уехала в закат, — она качает головой и ругается сквозь зубы. — Теперь всё будет сложнее, если бы с Максвеллом…

— Аксель мертв.

Джин осекается моментально. Девушка замирает, она даже больше не моргает, только смотрит на меня, когда я понимаю, что она этого не знала. Хоть я и так догадывалась, но всё же… теперь Джин знает.

Её глаза расширяются, в них смешались шок, неверие и глубокая, колющая боль.

Рот приоткрыт, дыхание прерывистое, словно она боится выдохнуть и тем самым что-то изменить.

— Повтори.

Голос девушки дрожит, слово будто с трудом пробивается через ком в горле. Ее взгляд цепляется за меня, словно пытается ухватиться за каждое движение, надеясь, что это всё неправда.

— Аксель мертв, Джин, — повторяю всё также, представляя, что она сейчас испытывает. Сердце сжимается, а собственное дыхание остается тяжелым. — Ник убил его.

— Что? Как… Как это случилось?

Злость проступает в её голосе так резко, будто боль внутри ищет острие, чтобы за что-то зацепиться. Джин делает короткий вдох, поверхностный, рваный, и в упор смотрит на меня, требуя ответа, который, возможно, вообще не захочет услышать.

Я рассказываю ей то, что знаю. Без подробностей и без деталей, от которых ей может стать только хуже.

Она слушает, и с каждой секундой её лицо темнеет. Пальцы сжимаются в кулак так сильно, что костяшки белеют.

— Зачем он туда поехал? — её голос глухой, будто исходит откуда-то из глубины. — В тот город. С какой… целью?!

Я открываю рот… и сразу закрываю. Слова застревают.

Не только потому, что я действительно не знаю наверняка. Но и потому что есть предположение, то самое, от которого у меня до сих пор сжимается горло, что Аксель хотел найти ответы касаемо смерти моего папы. Если это так, то он… он умер из-за этого.

Я чувствую на себе внимательный, предупреждающий и почти резкий взгляд Джеймса. Он знает, о чём я думаю. И знает, что говорить ей это сейчас нельзя.

Так ничего и не отвечаю, но и не вру, что не знаю.

Джин смотрит на меня ещё секунду, две, и сжимает губы в тонкую, напряжённую линию.

Ни одной слезы.

Ни дрожи.

Только ледяная концентрация боли, которая прячется глубже, чем у большинства людей вообще получается спрятать.