Книга Забвение, страница 102 – Анастасия Пименова

— Он использует тебя и избавится, — на звук моего голоса Дункан моментально реагирует и прищуривается. — Левант ненавидит всех рейдеров, абсолютно всех. Думаешь, он не избавится от тебя позже?

— У нас с ним договоренности, как и у Конрада, верно? — вздрагиваю, когда он упоминает отца Джеймса. — И Левант не сможет избавиться от всех нас, нужно быть глупцом, чтобы этого не понимать. Другие люди, те, кто состоит в других Советах, понимают это, поэтому насколько мне известно, то Советы ограничивают власть друг друга.

Дункан довольно скалится, словно каждое слово только подпитывает его уверенность.

— Мне нечего бояться. Рейдеры будут жить. Мы займём свои места в новых городах, среди стен и света, о котором наши люди так давно мечтали. Люди дождутся объединения, которого так долго ждали. И они примут нас.

— Не только Совету известно, что мы отправились на переговоры, — говорю я, — но и другим. Как вы собираетесь объяснить, что Сойер просто не приехал? Если вы хотите избавиться от него и подставить мистера Максвелла.

— Я приехал не просто так. Именно нам всем повезет спастись, когда от пешек Сойера ничего не останется, как и от него самого, — пешек… говорит так, будто он не такой. — А он, — указывает на Ника, — по приказу своего папаши решит избавиться и от всех нас. Но ему помешает Конрад… А ты. Мелкая дрянь, я заберу и посажу в клетку к безумным, которые заживо сожрут тебя. А я буду смотреть и слушать твои крики.

Тишина длится несколько секунд, когда в разговор вступает Джеймс, спрашивая хриплым голосом и обращаясь к отцу:

— Ты знал? Ты всё это время знал?

Мистер Хадсон медленно кивает, даже не пытаясь оправдаться:

— Да.

В одно мгновение всё встаёт на места. Я понимаю это одновременно с Ником и Джеймсом, вот какая цена за место в Совете. Он должен избавиться от Ника и… от меня тоже. Вот почему он здесь.

— Ты превзошёл сам себя, отец. Даже для тебя это низко.

Я думаю, для чего мистер Хадсон взял Джеймса? Чтобы что?

— Ты размяк, — рявкает отец Джеймса, будто читает мысли. — Стал совсем слабым. Весь в мать. Только плакать ещё не научился.

Уголок губ Джеймса неестественно дергается, а я нервно сглатываю, думая, как выбраться из самой дерьмовой ситуации, в которой мы оказались.

Смотрю на Ника в надежде, что он сможет силой мысли передать мне… не знаю, план? Да, наверное. Но этого не происходит. Парень до сих пор так и не глядит на меня. Все его внимание сосредоточено на Дункане и отце Джеймса. Только его пальцы сильнее сжимаются на оружии.

В лице Джеймса что-то ломается. Вены на висках пульсируют, глаза налились кровью и горят такой смесью ярости, унижения и боли, что я на секунду боюсь, что он сорвётся и бросится на отца голыми руками.

Дункан в это время что-то говорит, снова ухмыляется, и в этот миг я замечаю быстрый, почти незаметный взгляд, которым Ник встречается с Джеймсом.

Мне хватает лишь мгновения, чтобы понять, что они что-то решают…

— Опустите оружие. Все. Мы хотим одного и того же, — слова мистера Хадсона повисают в воздухе.

— Ты первый, Конрад. Пусть твои опустят. А мы посмотрим.

— Нет, — холодно отвечает Хадсон, — пусть твои.

Пока они продолжают спорить насчет того, кто всё-таки должен первым опустить оружие, то я понимаю… это наш шанс. Да, крохотный, но всё же — шанс.