Книга Забвение, страница 3 – Анастасия Пименова

— Учили. Но с теми, кто ответит взаимной вежливостью, а не колкой фразой.

— С чего ты…

Я перестаю обращать на него внимания и направляюсь в сторону беговой дорожки. Мне нужно пробежать три мили и не сбить дыхание, чтобы пройти. Подобных тестов в Возрождении не было.

— Эй! — он нагоняет и идет рядом. — Ты и правда растеряла остатки вежливости, Брайс.

Я включаю определенный режим на беговой дорожке и выравниваю дыхание, приступая к первой сдачи норматива.

— Почему ты постоянно обращаешься ко мне по фамилии? — раз уж он всё равно стоит рядом, то я задаю ему этот вопрос.

Аксель складывает руки на груди и чуть прищуривается, явно не ожидая, что я спрошу что-то такое.

— В армии всех называют по фамилии.

— Но мы же не в армии.

— Нет, но условия не лучше. Фамилия звучит официально. Чисто для статистики, — отвечает парень с легкой усмешкой.

Я не ускоряю темп, чтобы не выдохнуться раньше времени.

— Статистика, значит? А что насчёт того, чтобы иногда быть просто… человеком?

Аксель наклоняется чуть ближе.

— Быть человеком дорого обходится в нынешнем мире и, тем более, в этом месте или в Возрождении.

Я на мгновение замедляюсь, ловя его пристальный взгляд.

— Ты не отвечаешь прямо, — говорю тихо. — Всё время уклоняешься.

Он слегка улыбается, понимаю это по тому, как дергаются уголки его губ.

— А ты всё ещё ожидаешь прямоты, Брайс?

Не отвечаю, просто ускоряюсь, ощущая, как дыхание сливается с шумом дорожки, а мысли в этот момент плетут сеть, из которой трудно вырваться.

Аксель более ничего не говорит, лишь отходит в сторону, туда, где висит несколько боксерских груш. Он приступает к тренировке, а я сосредотачиваюсь на беге.

Три мили проходят быстро, но каждый шаг кажется наполненным напряжением, которое никуда не уходит. И только когда счетчик показывает последние несколько футов, я позволяю себе расслабиться.

Перевожу дыхание и иду дальше, к стрельбе, а борьбу оставляю на самый конец.

Тут всё просто.

Я отмечаюсь, подтверждая, что стрелять буду именно я, а не кто-то другой, и беру винтовку. Прежде проверяю оружие и только после начинаю прицеливаться. Не в манекены и не в виртуальные цели, просто в бумажный лист.

Когда смотрю в прицел, то перед глазами всплывают воспоминания. Как я совсем недавно стреляла по людям.

Безумные — это одно, но люди — другое.

Мне не нравится это. То, что я тоже вступаю на такой путь, состоящий из убийств и трупов. Чем я тогда отличаюсь от тех же рейдеров?

Однако мои чувства не имеют никакого значения для других. Не сделаю — меня попросят уйти. Не из Авалона, а из группы.

Я глубоко вздыхаю, сжимаю винтовку и делаю первый выстрел. Каждый следующий идёт точнее, но тяжесть выбора не отпускает. Кажется, что с каждым попаданием часть меня теряется, растворяясь между долгом и страхом.

Закончив, иду дальше. Прохожу до тех пор, пока не останавливаюсь на ринге, думая, кто будет моим спарринг-партнером в этот раз.

Ещё одно отличие от того, что было в Возрождении — я не обязана одолеть партнера. Мне также нужно сохранить сердцебиение в рамках допустимых значений, то есть сохранить контроль.

Все понимают, что в драке важен не только опыт, но и удача. Без неё, каким бы ни был твой навык, исход может оказаться непредсказуемым.

Ко мне выходит Джеймс, и я слегка улыбаюсь.