Книга Забвение, страница 5 – Анастасия Пименова

На следующий день после возвращения в Возрождение мы случайно встретились с ним в одном из коридоров и… было странно.

Да, я не могу никак по-другому описать ни его взгляд, ни свое состояние тогда, ни его реакцию.

Мы лишь поговорили. Я рассказала, что случилось, а он выслушал. Джеймс не сказал того, что сказал Майки, что хотел тогда вернуться за нами. Почему? Без понятия.

— Я рада, что ты тоже отправишься с нами, — наконец произношу чистую правду и выдаю улыбку.

Он чуть приподнимает брови, а его взгляд смягчается, и на мгновение между нами снова повисает та невидимая нить, тихая, но ощутимая.

— Всё будет хорошо, пап.

— Ты знаешь, что я никогда и ни в чем тебя практически не ограничивал, Шоу, но сейчас…

— Я уже выходила и возвращалась.

Отец тихо вздыхает, когда я присаживаюсь рядом и беру его руку в свою.

— Как бы ты отреагировала, оставшись здесь, когда я был бы по ту сторону?

— Волновалась. Очень и очень сильно.

— Вот именно, Шоу.

Я сжимаю руку отца чуть крепче и заглядываю в его глаза, после чего обнимаю и тихо произношу:

— Всё будет хорошо, пап.

Да, я понимаю его волнение, потому что тоже не находила бы себе места, но я бы приняла его выбор. Как и он мой.

— Люблю тебя, милая.

— А я тебя, пап.

Мы сидим так ещё мгновение, ощущая тихое согласие и доверие, которые не требуют слов.

Отстраняюсь и продолжаю смотреть в его уставшие глаза:

— Надо мне тоже сдать эти нормативы и отправиться в следующий раз с тобой.

— Эй, не хочу тебя обижать, но нужно уступать дорогу молодым.

— Молодым??? Напомнить, милая, кто тебя всему обучил? И кто из нас двоих лучше стреляет? — я закатываю глаза, но не опровергаю его слова. — И, похоже, тут кто-то считает себя ветераном.

— Ветераном? — приподнимаю бровь и делаю вид, что совершенно серьёзна. — Если бы я была «ветераном», я бы уже не спрашивала, как натренировать меткость.

Отец смеется, и этот смех теплом отзывается в груди, когда он слегка покачивает головой.

— А кто же тогда проигрывал в прошлый раз?

Несколько дней назад мы с ним устраивали соревнования по меткости.

— Проигрывал? — я делаю глухой вздох, словно вспоминая трагедию. — Ты называешь это проигрышем? Это был тактический манёвр, пап! Чтобы ты понял, как сложно управлять такой ученицей, как я.

— Трудно поверить, что это был такой маневр.

Я лишь слегка ударяю его по ноге, зная, что он тогда по итогу выиграл.

— Ладно, милая. Если серьезно, то я проверил все твоё оружие, некоторое отбалансировал и почистил. Проблем с ним и осечек быть не должно. Также я проверил машины, на которых вы поедете.

— Не доверяешь остальным мастерам?

— Предпочитаю проверять сам то, на чем поедет моя дочь.

— Спасибо. Правда, спасибо.

Он встает и целует меня в макушку, как делает это обычно. После этого направляется к двери, задерживается на секунду и оборачивается.

— Зашёл специально перед твоим отъездом. Будь осторожна, — говорит отец с лёгкой улыбкой.

— Как и всегда, — успеваю сказать перед тем, как папа выходит.

Я остаюсь одна и следующие полчаса провожу в мелких, но важных делах: проверяю снаряжение, раскладываю патроны по карманам, подтягиваю ремни, ещё раз убеждаюсь, что все ножи заточены как надо.

Нервы? Возможно.

Когда всё готово, закрываю дверь своей комнаты, прохожу по коридору с высокими окнами, где свет ложится длинными полосами на пол.