Книга Шёпот, страница 97 – Анастасия Пименова

Ник замолкает, а я вновь думаю над всеми его словами.

Похоже, что сейчас и правда угрозу для некоторых представляют не безумные, нет, а другие люди.

— У тех, кто жил и живет на поверхности, мародеров, тоже есть свои лидеры. Ты не знаешь всего, Шоу, но у них тоже есть местный "Совет", есть главные, с которыми и нужно договариваться. Одиночек почти не осталось, тех, кто не относится ни к кому. Всё, что мы знали, теперь ничего этого нет. Ни прежней власти, ни прежнего закона и порядка, теперь всё иначе.

Я медленно киваю, соглашаясь, но внутри что-то тревожно смещается. Чувствую себя странно, будто вдруг оказалась в самом центре чего-то большого и важного, чего-то, во что ещё не до конца верю.

— Шоу, я не хотел бы, чтобы кто-то услышал наш разговор. Не только потому, что это личное. А потому, что за мной и моим отцом следят. Уже давно. — Он делает шаг к столу, поднимает прозрачный телефон и снова опускает его, словно проверяет, всё ли под контролем. — Есть один человек, — продолжает он, — Арис Левант. Один из пятёрки от Авалона. Формально просто очередной советник. На деле у него больше власти, чем у кого бы то ни было. Даже больше, чем у моего отца. Он выстроил внутри города свою систему, сеть, людей, которые ему верны. Все ключевые службы так или иначе завязаны на нём. К сожалению, ты с ним познакомишься, как и с остальными, кто входит в Совет.

— Я? Почему?

— Да. Ты и Аксель, мистер Андерс, — Ник уже успел узнать его фамилию. — Потому что вы пока единственные из Возрождения, бункера, с кем не было связи.

— Но Майки должен был всё починить, а Джеймс проверить…

— Джеймс?

— Да. Помнишь Джеймса? Джеймса Хадсона.

— Да, я помню, — отвечает Ник со странной интонацией в голосе.

— Он тоже был в Возрождении. Вместе со своим отцом, он же военный… — я пока не вдаюсь в подробности, расскажу позже.

Взгляд Николаса становится каким-то отстранённым, словно он внезапно ушёл в себя. Его лицо не меняется, всё такое же спокойное и сосредоточенное, но я чувствую, что-то внутри него сдвигается. Как будто в его сознании открылась тень. Он не говорит, но в нём явно что-то происходит. Тяжёлое. Мрачное.

— Так значит… Вы провели под землей вместе два года.

Голос тихий, почти без интонаций, но в этих словах чувствуется напряжение.

— Ты что, ревнуешь? — смотрю на него внимательно, с лёгкой полуулыбкой, но внутри при этом чувствую, как сердце будто вздрагивает. Не даю ему ответить. — Да. Провели, но по разным секторам. К твоему сведению, его отец тот самый военный, что нас с папой чуть не обнаружил, когда мы прятались.

— И он об этом знает? Джеймс.

— Нет. Я не говорила.

Ник немного расслабляется.

— Возвращаясь к нашему другому разговору, то да, Шоу. Как бы я не хотел, но с вами двумя поговорят, а дальше уже вновь будут пытаться связаться с бункером.

— Мне следует… Мне следует о чем-то не говорить?

— О том, как ты попала в бункер. О своей жизни "до", имею в виду.

— Хорошо.

Мы вновь замолкаем и просто смотрим друг на друга.

В этом молчании растёт что-то тёплое и доверительное, будто мы оба без слов признаём: несмотря ни на что, мы здесь.

Сердце бьётся ровно, но в нем есть и лёгкая тревога, словно я стою на краю чего-то важного, но пока ещё неведомого.

— Я буду рядом.

— Когда состоится этот разговор?