Книга Пыль в доме, страница 103 – Харитон Мамбурин

Тишины не было. Был тихий пораженный стон Лидвелла, был шорох и сипение связанного парня, лихорадочно собирающего свое длинное тело с пола для очередного удара, был… звон. Негромкий мелодичный звон сторожевого колокольчика через всю протянутую Джимом сигнализационную систему его убежища.

Звук, оповещающий, что тайная дверь в библиотеке найдена и открыта.

Светловолосый сукин сын все понял раньше, чем осознал сам Джим, остолбенело пялящийся на широкое лезвие, погрузившееся в его плоть по самую рукоятку. Он заорал так истошно и громко, что, казалось, именно ему достался нож в ногу, а вовсе не Лидвеллу.

— На помощь! На по-моощь!! — пронзительно орал проклятый Хауген, внимательно и холодно наблюдающий за своим раненым похитителем, привалившимся к стене, — Ловушек нет!! Идите на мой голос!! На помоооощь!!!

Всё вокруг моментально сузилось для Джима всего в одну точку: бежать, срочно, немедленно. Плевать на всё, на материалы, на подготовку, у него с собой дневник, заполненный зашифрованными заметками, вечно носимая с собой книга, краткий справочник всего, что Лидвелл сумел узнать. Ничего иного сейчас забрать было невозможно, каждая секунда приближала его пленение или смерть!

Человек молча метнулся к выходу, даже не пытаясь достать нож из ноги или бросить взгляд на продолжающего орать парня. Почерпнутых в библиотеке сведений хватало, чтобы понять, как быстро всё тогда может кончиться. Сейчас ему нужно было исчезнуть из переставшего быть безопасным места, а затем выбраться из Хейзелвуда до наступления ночи. Всё остальное перестало представлять хоть какую-то важность.

Пути отхода были подготовлены еще до того, как этот чертов Хауген родился. Бомбоубежище. Его нельзя было трогать из-за регулярных проверок, но как только федералы обновили припасы лет пятнадцать назад, у Джима выдалось «окно», которое позволило ему навести тут свои порядки. Он попросту фальсифицировал склад, сложив часть продуктов и обеспечения в пустующую комнату, а сам замаскировал чуть ли не десятую часть комплекса под свои невеликие нужды. Сейчас он, проникнув из этой самой части в основной коридор, хромал на выход, сцепив зубы и чувствуя, как по его загорающейся болью пожара ноге текут горячие струи крови.

Убраться. Немедленно.

Он поднимался по ступенькам, хватаясь трясущейся рукой за перила. Боль в ноге казалась благословением, выправляющим бешеный поток адреналина в крови. Ужасы этого города, вставшие на его след, грозили отнять не только жизнь и душу, но и двадцать лет, которые он провел во тьме, со стучащими в голове «директивами» компании. Джим боялся теперь совершенно всего и это каким-то парадоксальным способом помогало ему сосредоточенно идти вперед, не тратя ни единого лишнего движения, ни единого вздоха. Всё, что он себе позволил — схватить и зажечь старую масляную лампу, дожидавшуюся своего часа долгие десятилетия.

Миссия должна быть выполнена. Мир должен узнать от «Меридиана» о том, что творится в этом городе!

Выход был в «Эмпайре», сгоревшем кинотеатре. Точнее, не сгоревшем, а выгоревшем, такие надежные старые хоромы не сгорают дотла, что бы ты ни делал, тут даже крыша уцелела, так что выбравшегося из подвального входа Джима ждала возможность оценить оперативную обстановку до того, как он высунет под дневной солнечный свет свою рожу. Ему…