Книга Пыль в доме, страница 75 – Харитон Мамбурин

Вечером, я завершаю работу визитом в дом, где меня должны принять нормально, по-человечески. Должник, живущий внутри, не настолько мелочен духом, чтобы верить сплетням тогда, когда может подойти ко мне вплотную и задрать водолазку самостоятельно, без спроса.

— Марк? — слегка щурясь, опознает меня сухонькая старушка, без вопросов открывшая двери своего дома, — У вас что, соль закончилась?

— Нет, миссис Торнвуд, — улыбаюсь я нашей соседке, — Я от лица библиотеки города. Вы у нас злостная должница, почти преступница. За вами числится уже восемь книг! С шестьдесят второ…

— Замолчите, молодой человек! — в меня «грозно» уставлен палец старушки, — Никаких дат в этом доме! Здесь все вечно, молодо и красиво!

— Кроме долгов…?

— Еще слово, юный Хауген, и вы будете лишены запеканки!

Ах, как приятно. Ну надо же бедной старушке чем-то заняться, пока Марки будет рыться на её чердаке, пугая призраков столетней истории этой почтенной дамы? Подвох, господа, вот что такое — иметь дело с пожилыми людьми, не утратившими остроты своего разума. Они дышат подвохом, они взнуздывают его, они взваливают его тебе на плечи небрежным взмахом высохшей ручки. Мэри Торнвуд была мастером подвоха, еще когда мой отец пачкал пеленки.

Однако, прежде чем залезть на чердак и приступить к изысканиям, мой нос напоролся на мощный запах канифоли, витающий в большом доме бабушки-соседки. Источник запаха неторопливо вышел, когда меня уже собирали на кухне в дорогу дальнюю на чердак, снабжая метелкой, пипидастром, доисторическим фонариком и парой тряпок.

— О! — я удивленно моргнул при виде мрачноватого худого брюнета с закатанными на рубашке рукавами, — Винс? Какими судьбами?

— Этот молодой негодяй подарил своей любимой прабабушке радио, а то сдохло, отработав всего ничего! — пояснила миссис Торнвуд присутствие Купера в её доме, — Теперь чинит. Так ему и надо!

— Бабуль, я подарил его, когда мне было десять… — протянул хозяин Логова, навлекая на себя тем самым бурю притворного гнева пожилой дамы, что до сих пор бегала как сайгак по улицам дважды в день. Восемь лет для миссис Торнвуд были совершенно несерьезным сроком, в отличие от тех нескольких минут, пока она, несчастная женщина, обязана терпеть двух молодых балбесов, сцепившихся языками на её кухне! В итоге, я был изгнан за книгами, Винса вернули паять радио, но мы снова нашли друг друга за столом через час.

Точнее, соседка принялась тормошить меня на рассказы о своей жизни и как я докатился до позиции библиотечного мытаря, а Винс слушал и ел.

— … то есть, будешь записывать архив на микрофильмы и в машину? — разум нашей соседки и не думал угасать, несмотря на более, чем почтенный возраст, — Ох уж эти новые времена. Посложнее радио, да, внучок?

— Хм, — не стал говорить с набитым ртом мой новый знакомый, но вид имел задумчивый и внимательный.

— … и поинтереснее того, чем ты занимаешься у деда! — не унималась бабулька, тут же переключаясь на меня и начиная вываливать историю их семьи.

Молокозавод. Он принадлежал семье Куперов, владел им сейчас Дональд, муж Матильды, дочери Мэри Торнвуд. Родители Винса и Никки погибли в автомобильной аварии, во время поездки в Милуоки, куда отправились из-за своего хобби, настольных игр. С тех пор Дональд Купер хоть и оставил за внуками полнейшее право и свободу владеть Логовом, но постепенно увеличивал нажим на Винсента, утверждая, что тому пора начать заниматься «серьезными вещами».