Книга Пышка для хозяина гор. Свадьбы не будет!, страница 16 – Моника Берг

Пальцы легли под кружево, и она ахнула ему в шею. Он ласкал её быстро и требовательно, придерживая за талию, и от близости зала, от музыки, от того, что их могли услышать, у неё через полминуты подкосились колени. Давид подхватил её под бедро, закинул ногу себе на поясницу и вошёл — стоя, в темноте, прижимая к колонне.

Злата закусила его плечо сквозь рубашку, чтобы не закричать. Он двигался коротко и сильно, и платье шуршало между ними.

— Быстрее, — выдохнула она.

— Как скажешь, — он подчинился, и через минуту её накрыло — глухо, судорожно, с всхлипом в его шею. Он кончил следом и замер, прижавшись лбом к её виску.

Они вернулись за стол через семь минут. Старейшина как раз поднимал тост. Злата с невозмутимым лицом поправила платье.

— У тебя помада стёрта, — шепнул Давид.

— А у тебя пуговица не на месте, — ответила она, не моргнув глазом.

Праздник в главном зале замка «Чёрный Утёс», начавшийся со скандального разоблачения фальшивой невесты и превратившийся в торжество помолвки Давида Аланова и Златы Вяземской, бушевал до самой полуночи. Триста гостей, попробовавших пятиярусный шедевр со сливочно-фисташковым муссом, малиновым конфи и сорокалетним коньяком, единодушно признали, что ничего вкуснее не ели за всю жизнь! Старейшины рода Алановых один за другим поднимали роги с домашним рубиновым вином за «золотую питерскую голубушку с лёгкой рукой и верным сердцем», которая уберегла честь и состояние их главы.

По приказу Давида к вечеру портные отеля принесли для Златы роскошное бархатное платье винного цвета с открытыми плечами и корсетом, которое идеально подчеркнуло её пышную, высокую грудь и крутые бёдра, но весь вечер за главным столом Давид то и дело наклонялся к её розовому ушку и хрипло шептал, что больше всего на свете мечтает снова увидеть её в одном белом фартуке на голое тело.

Наконец, когда за полночь гостей разместили в гостевых корпусах замка, а зал опустел, Давид не повёл её сразу наверх в башню. Вместо этого он подхватил её за руку и увлёк по коридору в просторный, сияющий чистотой и медной посудой главный кондитерский цех, где в среду ночью началась их история, и запер массивную дубовую дверь на внутренний засов.

В цехе горела только мягкая янтарная подсветка над длинным мраморным островом, а на золотом подносе под стеклянным колпаком стоял самый верхний, нетронутый пятый ярус их торта, украшенный крупными бордовыми розами.

— Давид, что мы здесь делаем ночью? — со смехом и замиранием сердца спросила Злата, когда он прижал её спиной к прохладному мраморному столу. — Рабочая смена шеф-кондитера закончилась!

— Основная смена закончилась, а ночная индивидуальная работа с заказчиком только начинается, моя сладкая пышка, — низким, вибрирующим от страсти голосом произнёс Давид, расстёгивая молнию её вечернего платья на спине и позволяя винному бархату упасть к её туфелькам. — Ты не представляешь, как я сходил с ума все эти три дня, когда видел тебя у этого стола с кремом в руках и мечтал взять тебя прямо здесь!

Он взял с вешалки её чистый белоснежный льняной фартук и надел его прямо поверх её обнажённого, пышного тела, завязав тесёмки на тонкой талии так, что её тяжёлая, полная грудь осталась полуоткрытой по бокам, а сзади полностью обнажились округлые, упругие ягодицы в одних кружевных чулках.