Книга Пышка для хозяина гор. Свадьбы не будет!, страница 21 – Моника Берг

— Свадебное платье жалко, — сказала она, переводя дыхание.

— Платье я тебе купил, значит, могу испортить, — он развернул её спиной и нашёл молнию.

Платье сползло к её ногам, и Давид, не давая опомниться, расстегнул корсет, снял с неё всё до чулок и усадил на ковёр у камина, а сам опустился рядом, потянув её за собой.

— Сначала я хочу посмотреть на свою жену, — хрипло сказал он, и в свете огня его глаза прошли по ней медленно, подробно, как по самому дорогому в мире предмету. — Всю.

Злата лежала, вытянувшись, и не прикрывалась — впервые ей было нечего прятать. Он наклонился и начал целовать: плечи, грудь, живот, бёдра, — долго, мучительно, нигде не задерживаясь настолько, чтобы дать ей сорваться.

— Давид, — взмолилась она, — ну пожалуйста.

— Что «пожалуйста», жена? — он поднял голову.

— Хватит дразнить.

— Как скажешь, — он накрыл её тело своим, вошёл медленно, до конца, и оба замерли, глядя друг другу в глаза.

Он любил её в ту ночь так, как не любил ещё ни разу: сначала медленно, почти благоговейно, с поцелуями в ладони и в закрытые веки, потом всё жарче, пока оба не сбили дыхание, и в конце — на полу у камина, сплетённые, отчаянные, с её ногтями на его спине и его губами на её шее.

Она сорвалась первой, громко, не сдерживаясь, — в этом замке теперь можно было всё. Он — через несколько движений, уткнувшись лицом ей в плечо.

— Ну что, хозяйка, — пробормотал он, скатившись набок и притягивая её к себе, — теперь уже точно не отвертишься.

— Теперь уже точно, — согласилась Злата и поцеловала его в грудь над сердцем.

Прошло два года. Авторская кондитерская «Золотая Злата» при замке «Чёрный Утёс» прославилась на всю страну: сюда специально приезжали молодожёны и гурманы, чтобы попробовать знаменитые торты с горным мёдом и розами от супруги хозяина курорта. Сама Злата стала ещё краше, женственнее и увереннее в себе — ведь рядом с мужчиной, который каждое утро и каждую ночь носит тебя на руках и целует каждую твою складочку с обожанием, невозможно не цвести.

Но самым сладким творением их союза стали двое очаровательных малышей-погодков — черноглазый крепыш Тимурчик и светловолосая, кудрявая как мама пухленькая малышка Амина, которые сейчас в субботний полдень под присмотром дедушек и бабушек радостно перепачкались в муке и креме в углу маминого цеха.

А в самом центре залитого горным солнцем зала, у высокого стола с очередным шедевром из белого крема и бордовых роз, стояла Злата в своём любимом винно-бордовом кителе с золотыми пуговицами и белом фартуке, держа в руке кондитерский мешок.

Дверь зала бесшумно открылась, и к ней вплотную подошёл её муж — всё в той же расстёгнутой на груди угольно-чёрной рубашке, широкоплечий, властный, обжигающий её взглядом из-под густых бровей так же жарко, как в их самую первую полночь.

— Сюда посторонним вход воспрещён, товарищ начальник охраны! — с игривой строгостью сказала Злата, поворачивая к нему голову и улыбаясь ему снизу вверх.

— Я пришёл проверить качество крема у главной пышки этих гор, — хрипло пророкотал Давид, обнимая её за талию, прижимая её мягкие бёдра к себе и наклоняясь к её губам. — Дети с бабушкой до вечера в саду, цех я запер на ключ. Так что ставь свой мешок на стол, жена… сейчас я буду снимать пробу!

Злата счастливо рассмеялась, бросила кондитерский мешок на поднос и обвила руками его могучую шею, отвечая на его страстный, бесконечный поцелуй на фоне сияющих за окном снежных вершин Кавказа.

Потому что та чужая свадьба не состоялась только ради одного — чтобы их собственная сказка длилась вечно.