Книга Пламя греха, страница 108 – Лаура Пеллегрини

Я резко поворачиваюсь к ней, хватаю за талию и тяну к земле, прикрывая собой. Одной рукой накрываю её голову, моя щека — рядом с её щекой, моё тело словно щит. И снова выстрелы, свист пуль смешивается с громким рёвом подвесного мотора. Крики Людовики пронзают мой мозг, её страх становится моим.

Один из моих людей, наблюдавших за обрывом, падает бездыханным в нескольких метрах от нас, другой подбегает к нам, чтобы оказаться на линии огня. Пуля попадает прямо в него, раня в руку, но он продолжает стрелять вместе с другими, укрывшимися среди скал.

Только когда я отчётливо слышу, как удаляется подвесной мотор, я поднимаюсь.

Пошатываясь, Симоне подходит ко мне. Пистолет всё ещё в его руке, кровь из раны на плече капает на землю.

— Босс, ты в порядке? Ты в порядке?! — Его глаза широко раскрыты, руки дрожат, но моя первая мысль не о нём. Я думаю о Ви. Она лежит в пыли со слезами на глазах и дрожит. Ви смотрит на меня, и мне кажется, что я умираю.

Я наклоняюсь к ней, осматриваю её голову, тело.

— Скажи мне, что ты в порядке, — говорю я, но она не отвечает. — Людовика! — повышаю голос я.

— Д-да, — отвечает, заикаясь.

Схватив за руку, я помогаю ей подняться.

— Они у-ушли? — шёпотом спрашивает она. Людовика заметно дрожит, лицо в пыли, волосы прилипли к спине и груди, широко раскрытые глаза смотрят на море перед нами.

Я не отвечаю, нет нужды. Притягиваю Ви к себе, и она прижимается к моей груди. Я крепко обнимаю её, упираясь подбородком ей в макушку. В мгновение ока нас окружают мои люди, защищая от нового нападения, но я знаю, что никто не вернётся. Они всегда так делают.

— Всё кончено, Ви. А теперь поедем домой, хорошо? — говорю я.

Чувствую, как она кивает мне в грудь, но того, что её не ранили, мне мало. Меня наполняет неконтролируемая ярость, словно яд, изменяя структуру моих клеток.

Я становлюсь чистой и яростной местью.

Я становлюсь безумием.

Людовика

— Кто знал о вашей вылазке?

До меня доносится далёкий звук голоса Донны Анджелы. Широко раскинув руки, я стою у парапета французского окна, что выходит на один из самых красивых пляжей Палермо: Монделло. Лёгкий ветерок нежно развевает мои волосы и покалывает кожу. Аромат моря вместе с ароматом цветков апельсина щекочет ноздри. Я закрываю глаза и глубоко вдыхаю.

Прошло пять дней после Фавиньяны, и сегодня утром Дамиано притащил меня сюда, в Палермо, уверенный, что здесь со мной ничего не случится. Устные договорённости, сказал он, никаких посредников, никаких сообщений, которые можно было бы отследить; и как бы я ни сопротивлялась, Дамиано не хотел ничего слышать. Он даже не захотел, чтобы сюда поехал Вито.

Остаться в Эриче для меня было не просто вопросом безопасности. В тот день произошло не просто покушение на мою жизнь. Впервые за очень долгое время мы были вместе, в одном из самых важных мест из нашего прошлого. И это было так прекрасно и интимно, что у меня разрывалось сердце. Но стрельба затмила даже это, и теперь Дамиано кажется собакой на слишком коротком поводке. Как и его волк, он скалит зубы на каждого, кто приближается ко мне, не обращая внимания, что если меня хотят убить, то это удастся сделать и здесь. Изменился только пейзаж, всё остальное по-прежнему.

— Лимонад? — слышу я рядом. Мне добродушно улыбается мужчина лет тридцати, которого я никогда раньше не встречала. — Я полюбил этот напиток с тех пор, как открыл для себя это место, понимаешь? — продолжает он с лёгким американским акцентом. Он кажется добрым, но я больше не верю в доброту. Все, кто заходит сюда, одинаковы. Змеи в овечьей шкуре.