Книга Пламя греха, страница 11 – Лаура Пеллегрини

— Нет, это правда, но я тебя знаю. Я говорил только с Тури. Через два дня Лулу прилетит в Рим регулярным рейсом, как ты и сказал, и да, Дамиано, ты поступил правильно.

Прикусываю внутреннюю сторону щеки и засовываю руки в карманы брюк.

Два дня... два чёртовых дня.

— В Риме её заберёшь ты, — говорю я, притворяясь отстранённым.

— Хорошо.

— Меня не будет.

— Я знаю.

— В Милане со мной будет Антонио.

— Ты мне это тоже говорил.

Думаю, что ещё сказать, но других слов нет. Я облажался, и теперь мне придётся расплачиваться за последствия.

— Я хочу, чтобы о её нуждах позаботился ты. У нас сейчас деликатный момент с китайцами, нет времени отвлекаться.

— Сделаю.

Я смотрю на серое небо, потом снова на взлётно-посадочную полосу.

— Я поступил неправильно, и ты тоже это знаешь, — выпаливаю я.

Вито не отвечает, вместо этого он подходит ближе. Смотрит на меня.

— И ты смог бы спать, зная, что она в опасности? — зло спрашивает он.

Я оглядываюсь на него. Сдерживаю желание дать ему прямо по лицу. Он чертовски прав.

Я не отвечаю, в этом нет необходимости, поэтому возвращаюсь к своим мыслям и нервозности, которая растёт с каждым мгновением.

«Ты был идиотом. Тупой идиот!»

Через полчаса самолёт наконец готов, и, получив разрешение, мы взлетаем.

Сидя на белом кожаном сиденье, я наблюдаю, как облака размывают пейзаж, а небо наверху сияет, как никогда раньше, но ничто не отвлекает меня от мыслей о ней. Я искал её. Видел её фотографии в @nstagram. И хотя за это называю себя мудаком, мне интересно, — будет ли она красивее, чем я помню или чем на фотографиях, и будет ли её смех иметь тот же прекрасный звук, или она опять будет меня ненавидеть. Мне вспоминаются пробежки по лугам, как мы с Вито изображали взрослых мужчины, когда были всего лишь пацанами. Она посмеивалась над нами, ведь у нас ещё не росла борода, а её глаза украдкой смотрели на меня на пляже, пока я снимал рубашку.

Проклятие. Людовика Риццо, самая красивая девушка в Эриче, которая вскружила головы всем на улице, представляет собой главу в моей жизни, которую я хотел закрыть с той же свирепой жестокостью, с которой преодолел своё первое задание. Она — прошлое, я — будущее. Не знаю, о чём я думал.

Вздохнув, меняю положение в кресле и открываю портфель, из которого достаю Maк. Работа всегда спасала меня, спасёт и в этот раз. Меня тут же поглощает череда цифр, графиков, прогнозов, я записываю данные, идеи, делаю пару заметок, а время идёт, накапливая километры, которые прокладываю между собой и ею. Между прошлым и настоящим.

С первыми лучами заката прибываю в частный аэропорт. Сажусь в машину и всю дорогу наслаждаюсь красотой своей земли. Силуэтами Эга́дских островов на фоне умирающего солнца, пока море окрашивается в золотой цвет, и Трапани, что дремлет на пляже, как богиня. Я видел тысячу мест, тысячу пейзажей, тысячу видов, но ни один из них не сравнится по красоте с землёй, откуда я родом.

Вилла «Никс» стоит на мысе Эриче, в нескольких километрах к северу от небольшой деревушки. Я построил её на обломках старой церкви, посвящённой Мадонне. Место одновременно сакральное и осквернённое — идеальный вариант для меня.

Сет подбегает ко мне, как только я выхожу из машины. Он — чёрная как ночь чехословацкая овчарка с дерьмовым характером. Сет любит только меня, а на всех остальных нападает, но он хороший сторожевой пёс, хотя и напоминает повадками волка. Я глажу его по голове, приседаю напротив и продолжаю приветствовать, когда прибегают рысью Аммит и Анубис. Не представляю, как чехословак и два огромных добермана не убивают друг друга каждую секунду, но пока никто не умер, и меня это устраивает. Я облегчённо вздыхаю, дважды поглаживая массивную шею Аммита, и направляюсь в патио. Оставляю пальто в руках Кармелы, которая вежливо приветствует меня, и, пройдя через холл, попадаю в свой кабинет, расположенный за главной гостиной. Сажусь в кресло, включаю Maк, отвечаю на пару писем, когда в дверях появляется Вито.