Книга Пламя греха, страница 12 – Лаура Пеллегрини

— Не помешаю? — спрашивает он, прежде чем войти.

— Нет, проходи.

Я снимаю пиджак, ослабляю галстук и расстёгиваю первую пуговицу рубашки. Вито наливает себе напиток, затем наполняет стакан и для меня. Он ставит его на письменный стол, а затем садится в кресло. Я уже знаю, что он хочет мне сказать, вопрос в том, готов ли я слушать.

— Проблемы на промысле тунца? — спрашиваю, чтобы развеять сомнения.

— Нет. Всё идёт гладко. Я хотел поговорить с тобой о другом.

— Хм… — Расстёгиваю левый манжет и начинаю закатывать рукав рубашки. — Скоро откроется летний сезон. В Вентус Понти всё в порядке, верно? Мне не нужен прошлогодний бардак. Заведение должно быть готово к работе немедленно, — недовольно говорю я, но Вито не отвечает, и я перевожу на него взгляд. — Я пока не умею читать мысли, Вито, так что говори, что тебе нужно.

Его взгляд перехватывает мой через несколько секунд. Он мысленно взвешивает, затем поднимается и подходит к окну.

— Дамиано, прошло одиннадцать лет, — неспешно говорит он, и я сжимаю челюсти. — Теперь она женщина, у неё своя жизнь, свои друзья, интересы. Я прошу тебя отнестись к ней с уважением, которого она заслуживает. — И снова смотрит на меня серьёзно.

— Так вот, оно что. — Я заканчиваю закатывать рукав рубашки и одариваю его язвительной улыбкой. — Ты до сих пор её любишь, не так ли? — От его выражения лица кровь закипает у меня в жилах, хотя я этого не показываю.

— А что, ты, разве нет? — легкомысленно отвечает он.

— В отличие от тебя, я никогда не был влюблён, — выпаливаю я.

Вито пожимает плечами, выпивает крепкий напиток на одном дыхании и с грохотом

опускает стакан на журнальный столик.

— Ты мой босс, и я обязан тебе повиноваться и уважать. Моя преданность никогда не ставится под сомнение, но тот факт, что я твой подчинённый, не даёт тебе права издеваться надо мной. — Вито поправляет волосы, доходит до двери, но вместо того, чтобы уйти, останавливается, положив руку на ручку. — Я знаю, не было дня, чтобы ты не думал о ней, как знаю и то, что между вами было. Но я хочу, чтобы ты знал, — на этот раз я не собираюсь сидеть в стороне, хочешь ты этого или нет. — Он делает паузу и открывает дверь. — Хорошего вечера.

Я прислоняюсь спиной к кожаному креслу, зажимаю пальцами переносицу и ругаюсь про себя. Это одна из причин, почему я покончил с Людовикой, и одна из причин, почему я не хотел ни в коем случае открывать ящик с воспоминаниями. Мой дед говорил, как гласит и легенда этой земли: женщины подобны лупаре, а Людовика в точности похожа на истинную сицилианку, которая обезглавила своего любовника Мавра, чтобы сделать из его головы красивую вазу для цветов. Я не хочу оказаться на её подоконнике, как и не хочу, чтобы она разбила моё сердце.

(Прим. пер: Лупара — неполный обрез охотничьего ружья).

Я встаю с кресла, прикуриваю сигарету, но мысли всё время устремляются туда. Постоянно. Я поворачиваюсь к книжному шкафу позади меня, подхожу к нему и, зажав «Мальборо» между зубами, протягиваю руку к книге. Беру с полки, читаю название: «Граф Монте-Кристо». Я перелистываю страницы, и как только дохожу до середины, томик открывается на фотографии. Полароид. На пляже Эриче в лучах позднего августовского солнца стоит она, обеими руками приподнимая свои длинные волосы, в купальном костюме, улыбаясь кому-то слева от себя. Красивая. Длинные ноги и едва заметная грудь, рот слегка приоткрыт, глаза полны радости.