Книга Пламя греха, страница 135 – Лаура Пеллегрини

Поправляю ей волосы с лица.

«Почему испытываю страх никогда тебя не увидеть?»

— Да, но…

— Но?

«Только я готов отдать за тебя жизнь…»

— Будь осторожна.

— С ней?

— Нет, Ви, со всем.

— Тебе будет лучше без меня, — говорит она. — Плечо скоро заживёт, а потом…

— Потом? Что произойдёт?

Она прижимает ладони к моему затылку, нежно поглаживая большим пальцем.

— Меня ждёт жизнь в Америке. Помнишь? Я должна отправлять таких, как ты, в тюрьму.

— У тебя не получится.

— Что, отправить тебя в тюрьму?

— Нет, вернуться в Нью-Йорк.

— Почему?

«Потому что я не выживу ещё раз, если ты уйдёшь».

— Я убью всех пилотов.

Она смеётся, слёзы текут по её щекам. Что ты за существо, Людовика? Что ты за ведьма?

— Тогда это значит, что я угоню твой самолёт.

Я улыбаюсь.

— Мы как дети.

— По крайней мере, на этот раз мой отец не будет выгонять тебя с ругательствами.

Я чувствую, как руки Ви выскальзывают из моих, но мне трудно отпустить её. Я ещё на несколько секунд прижимаю Людовику к себе, она улыбается, пока прошлое смешивается с настоящим.

— Уезжаем завтра утром, я сам сообщу Анджеле, — говорю я.

— Дамиано…

— Игра твоя, правила мои.

Она кивает, опускает руку мне на плечо, проводит пальцами по контурам татуировки змеи.

— Я буду скучать по тебе, — шепчет она.

Беру прядь её волос и пропускаю сквозь пальцы.

— А я скучаю по тебе уже десять лет.

Эриче

Дамиано

Август 2014

В семь утра обычного дня меня будит суматоха. Я ругаюсь на происходящее и, полуголый, выпрыгиваю из постели, готовый накричать на тех, кто шумит. Выскакиваю в коридор, едва успевая натянуть шорты. Кулаки сжаты, во рту горький привкус вчерашнего алкоголя. Злой как чёрт иду на звуки, когда вижу донну Розалию. Она стоит перед распахнутой входной дверью с двумя сумками, а снаружи Сальваторе Риццо загружает багаж в машину.

— Что вы делаете, а? Вы меня разбудили! — стону я, но никто не отвечает. Розалия, опустив голову, вытирает слезу, Тури ругается в саду, а я смотрю на происходящее с непониманием. Что-то не так, и я быстро это понимаю, но прежде чем успеваю собраться с мыслями, из кухни появляется Людовика. В одной руке платок, щёки красные от слёз, нижняя губа опухла с одной стороны. Что за херня?..

— Куда вы собрались? — спрашиваю я. Людовика не отвечает. Опустив голову, она проходит мимо и выходит в сад, пока Тури поднимает сумки донны Розалии. — Чёрт, кто-нибудь может мне ответить? — я начинаю злиться.

— Они уезжают, Дамиано, — позади меня раздаётся голос моей матери. Он холодный, бесцветный. Она останавливается рядом со мной, и я смотрю на неё непонимающим взглядом.

— Как они уезжают? Куда? Почему? — спрашиваю я. Людовика в саду стоит ко мне спиной и плачет. — Можно узнать, что, бл*дь, происходит? Людовика?!

— Следи за языком! — попрекает меня мать.

Тури говорит что-то, чего я не понимаю, Розалия присоединяется к нему в саду, садится в машину, и к открытой двери направляется Людовика.

— Подожди! — повышаю я голос. — Ви, куда ты едешь? Ви! — Я выхожу наружу босиком, гравий впивается мне в кожу, но мне всё равно. Я подхожу к Людовике, беру за плечо и поворачиваю к себе.

— Ви, что, чёрт возьми, происходит? Почему ты плачешь и что у тебя с лицом?

Она сверлит меня взглядом, поднося платок к губам.

— Ты мне противен, — говорит она, а я смотрю на неё, не зная, что ответить.