Книга Пламя греха, страница 177 – Лаура Пеллегрини

— Ох, Дон, этот из Бразилии, но я смешиваю его с сортом из Перу. Рада, что вам нравится! — Краем глаза вижу приближающуюся Людовику, но прежде чем успеваю поставить чашку на блюдце, Сальваторе хватает её за запястье, тянет к себе, вытаскивает большой нож, засунутый под штанину, и приставляет оружие к горлу дочери, используя её как щит. Людовика кричит, и я вскакиваю на ноги.

— Сальваторе, что ты делаешь?! — кричит Розалия, прикрывая рот руками.

— Заткнись! — приказывает он. — Греко, ты больше не ведёшь себя как грёбаный крутой парень? Что сделаешь теперь, а? Ответь мне!

— Отпусти меня!

Я застываю на месте и смотрю на него. Моё дыхание замирает в лёгких, но отец хорошо научил меня основам этой проклятой работы, если её вообще можно так назвать, и, как бы мне ни хотелось наброситься ему на шею и вырвать это проклятое выражение с его лица, я сохраняю спокойствие. За фальшивой улыбкой прячу мучения от вида Людовики в опасности. Я наклоняю голову набок, снисходительно глядя на Сальваторе.

— И ты думаешь, этот жест что-то изменит? Думаешь, мне есть до неё дело? — Я качаю головой, снова сажусь и смотрю в окно на сад. — Отпусти её, Сальваторе, нам нужно многое обсудить.

Я закуриваю ещё одну сигарету и лениво вдыхаю дым.

— Пошёл на х*й! — кричит он, Людовика плачет, а я изо всех сил пытаюсь притвориться, что мне всё равно.

«Сохраняй спокойствие. Спокойно. Думай».

Его руки на ней… Её слёзы…

— Сальваторе, пожалуйста! Послушай Дона!

«Сосредоточься».

— Заткнись, Розалия!

— Да, Сальваторе, послушай Дона, — монотонно повторяю я, мобилизуя всё своё самообладание, но Тури отступает, увлекая за собой дочь, и я теряю часть притворного терпения, которое демонстрировал до сих пор.

Я устал от Тури. Мне надоело находиться здесь. Я снова встаю и поворачиваюсь к нему. Кровь кипит в жилах, руки чешутся.

— Я знаю всё, Тури. Этот фарс никуда тебя не приведёт, разве что на метр под землю. Отпусти её, или я устрою так, что тебя убьют, как собаку, которой ты и являешься! — почти кричу я.

— Ты всё равно меня убьёшь!

— Сальваторе, прошу тебя! Отпусти её! — рыдает Розалия.

— Ты делаешь мне больно!

— У тебя есть два варианта: если будешь сотрудничать, я не вышибу тебе мозги, иначе мне хватит одного-единственного приказа, и от тебя не останется ничего, кроме кровавой каши в мусоре. Выбор за тобой.

«Спокойно. Дыши».

— Я тебе не доверяю! — уже орёт он.

— Ну, увидимся в другой жизни, Тури.

Я подхожу к окну, мой взгляд встречает взгляд его охранника. Я поднимаю руку, зная, что на мушке никто никого не держит. Мои люди разбросаны по территории, готовые вмешаться, но моя цель не Тури. Мне нужна крупная рыба, а не форель в пруду.

— Бл*дь! — раздаётся позади.

Краем глаза вижу, как ко мне бежит Людовика. Сальваторе стоит посреди комнаты, от адреналина его глаза широко раскрыты, нож сжат в кулаке, рука заметно дрожит, но не от того, что он, возможно, совершил, нет. Рука у Риццо дрожит от ярости и свирепости.

Я хватаю Людовику за запястье, перемещаю её в пространство между двумя окнами, и уверенными шагами приближаюсь к своей цели. У меня нет времени спрашивать Ви, в порядке ли она, у меня нет времени проверять, порезал ли её кожу этот проклятый нож. Моё внимание полностью сосредоточено на Сальваторе Риццо.