Книга Пламя греха, страница 178 – Лаура Пеллегрини

Сглатываю желчь.

— Lassalu iri. Amuninni. Fangu sunnu chisti cá (Оставь. Поехали. Это местная грязь) —говорю я. — Ты сам так сказал, верно? В день твоего отъезда из Эриче, ты обозвал мою семью грязью. Ту самую семью, которая сделала тебя боссом, ту самую семью, которая дала тебе, бл*дь, крышу над головой! А теперь ты используешь свою дочь, чтобы защититься от меня. Что ты за мужик, Тури? Отец, который не отец, человек чести, который предаёт и использует членские взносы в своих целях!

— Твой отец отнял у меня всё! Как ты мог подумать, что я не буду мстить, а?!

Я улыбаюсь; мои предположения оказались более чем верны.

— Ты чуть не убил свою дочь, — шиплю я, и в этот момент слышу громкий плач Розалии. Она опускается на диван, положив руку на грудь, а Людовика оседает на пол. — Тебе было на неё наплевать, да? Тебе было наплевать на всех!

— Тури… Что ты наделал?

— Я же сказал тебе заткнуться, Роза!

— Прекрати так разговаривать со своей женой, или я заставлю тебя проглотить язык! — гремлю я. — А теперь брось этот грёбаный нож, — приказываю ему.

Сальваторе тяжело дышит, вероятно, обдумывая, что делать, и как раз когда я думаю, что он решил сотрудничать, замечаю, как он поднимает руку и бросается на меня.

— Я тебя убью! — кричит в ярости, но гнев ослепляет его.

Гнев искажает всё, даже его собственные способности. Я без особых усилий уворачиваюсь от удара, проскальзываю Тури за спину и собираюсь схватить пистолет, но вижу, как он пытается повторить нападение. Тури целится мне в грудь, но и на этот раз я уворачиваюсь, отхожу в сторону и хватаю его за руку, выворачивая её за спину. Он кричит от боли, когда я вырываю нож из его руки.

— Ты медлительный и старый. Что, чёрт возьми, ты собирался сделать? — шиплю ему на ухо.

Никто из его людей не вмешивается, никто не двигается со своих позиций. Я вижу, как те, кто в саду, смотрят на нас, направив оружие в землю, а те, кто у входа, неподвижно стоят у двери гостиной. Все знают, кто я, никто не смеет поднять на меня хотя бы палец.

— Похоже, у твоих людей больше здравого смысла, чем у тебя, мой дорогой Тури, — говорю я, поднимая его и сильнее сжимая ему руку. — Шагай, немного поболтаем.

Весь в поту, Сальваторе ругается на сицилийском диалекте и сопротивляется, поэтому я силой толкаю его до кабинета, где отпускаю, придав ускорения в спину. Он падает на стол, сбрасывая на пол предметы. В этот момент входит Сальво и обыскивает Сальваторе. Следом в кабинет заходит Людовика — глаза полны слёз, волосы растрёпаны, — и садится на кресло сбоку. Я подхожу к ней, нежно провожу двумя пальцами по её шее, продолжая прожигать взглядом Тури, которого тем временем Сальво силой усадил на стул. Пистолет направлен в висок, запястья связаны, моё сердце замедляет ритм.

— Ты в порядке? — спрашиваю тихо.

Бросаю быстрый взгляд на Людовику, она кивает, и я возвращаюсь к Сальваторе. Сажусь на его стол, беру телефон, который Сальво достал у него из кармана штанов, и передаю ему.

— Позвони ему, — приказываю я.

Тури смотрит на меня в замешательстве, поэтому я настаиваю.

— Я не буду просить тебя дважды.

Вижу, как он сглатывает.

— Ч-что мне ему сказать?

Я долго смотрю на него и не могу не думать о том, как низко он пал. Раньше он меня пугал, а теперь... Теперь он просто клоун, который, даже не осознавая этого, подтвердил участие Вито в его грязном деле.