Книга Пламя греха, страница 47 – Лаура Пеллегрини

Я подношу косяк ко рту, вдыхаю дым, пока Фабри Фибра поёт «Чистые руки», и чувствую себя на крыше мира, в покое, как вижу, что открывается дверь в мою комнату. Я подскакиваю на кровати, тщетно пытаясь рукой разогнать дым. Снимаю наушники, кашляю как идиот, когда из щели появляется она: Людовика. Она смотрит на меня так, будто у меня на шее три головы.

— Что ты делаешь? Ты употребляешь наркотики? — выдаёт она.

Я вскакиваю, выбрасываю косяк в окно и подхожу к ней.

— Что ты несёшь! Замолчи! — Хватаю её за локоть и тащу внутрь, убедившись, что в коридоре никого нет. — Ты не можешь просто так открыть дверь и сказать что-то подобное, Ви! — ругаю её, закрывая за нами дверь.

Она оценивает меня и поднимает бровь.

— Дамиано, если твоя мать узнает, она тебя придушит.

— О, точно. — Я подхожу ближе, упираюсь руками в бёдра. — Могу узнать, почему ты здесь?

Она пожимает плечами.

— Мне стало скучно.

— Мне нет.

Она корчит рожицу и садится на мою кровать.

— Что ты слушал? — спрашивает она, увидев наушники на смятой простыне.

— Фибра.

Я сажусь рядом с ней.

— Можно? — спрашивает она.

— Если хочешь. — Даю ей один наушник, другой вставляю себе в ухо. Наблюдаю, как она слушает песню, время от времени покачивая головой. Нос вздёрнут, волосы похожи на карамельный водопад, загорелая кожа и веснушки на щеках. Ебать. Чем больше дней проходит, тем красивее она становится, а я превращаюсь в своего рода дипломированного засранца, потому что больше не могу оторвать от неё глаз. На Ви розовая майка, которая подчёркивает грудь и тонкую талию.

— Могу я сказать, что мне это не нравится, или ты обидишься? — она говорит всё сразу, сгибая одну ногу и поворачиваясь ко мне. Шорты задираются, оголяя кожу.

— Я этого не писал.

— Ну, ты слушаешь. Это значит, что он тебе нравится.

Я гримасничаю.

— Я бы сказал да. — Продолжаю смотреть на неё. Ви вытаскивает наушник, облизывает губы.

— Я слушаю другой жанр.

— Да, девчачьи глупости, — паясничаю я.

Людовика не отвечает, а только продолжает смотреть на меня, и пока я удивляюсь, как, чёрт возьми, ей удаётся так меня загипнотизировать, один из её пальцев останавливается на тыльной стороне моей руки. Ебать.

— Хочешь пойти искупаться в бассейне? — спрашивает она.

— Нет, мой отец отдыхает, мы поднимем слишком много шума.

— А что, если мы будем вести себя тихо-тихо?

Как, чёрт возьми, она стала такой… такой… красивой? Я не могу оставаться здесь с ней наедине. Нет, мне надо выйти, мне надо что-то придумать, мне надо...

— Ну, если мы не можем купаться, то я останусь здесь с тобой. Можно, правда? — говорит она и, не дожидаясь моего согласия, снимает кроссовки, становится на колени на кровати и сразу растягивается.

— Нет, нет, нет, подожди, что ты делаешь? — Я напрягаюсь.

Она поднимает брови.

— Устраиваюсь поудобнее.

— На моей кровати?

— Пол твёрдый, а здесь удобно. Давай, давай, — приглашает меня, но я остаюсь неподвижным. Если лягу рядом с ней, я уже знаю, чем это кончится. Я не могу, то есть ей четырнадцать и что потом?

— Ну, давай же! Ты заставляешь меня чувствовать себя идиоткой! — добавляет она, смеясь, и, вопреки всем ожиданиям, я ложусь. Через секунду её рука оказывается на моей груди, нога — на моём бедре, а я лежу неподвижно, как кусок дерева, и смотрю в потолок. Какая чертовски дерьмовая ситуация!