Книга Мастер теней и его пленница, страница 41 – Эла Завейская

— А колыбельная?

— Сегодня я слышу её впервые.

Я снова кладу щёку ему на грудь и вожу пальцем по тёплому рубцу, вверх до холодной точки и вниз до рёбер.

— Летом я жила у бабушки на даче, — говорю я. — Он фыркает мне в макушку. — Она рассказывала мне сказки каждый вечер. Про грибной круг, в который вставать нельзя, а то заберут. Про Синюю Бороду, которого жена сталкивает с лестницы. Бабушка звала меня Авелин. Говорила, это моё настоящее имя, а Ева — для паспорта. Я злилась и требовала звать меня нормально. А она звала по-своему.

Тени у меня на щиколотках сжимаются. Я решаю, что ему холодно, и натягиваю на нас простыню повыше.

— Она пекла пирожки с капустой, — продолжаю я. — И пела мне одну песню. Каждый вечер одну и ту же. Я до сих пор засыпаю под неё у себя в голове.

Дэвиан молчит. Ладонь у него лежит у меня на затылке, рядом с гребнем, и пальцы гладят волосы.

В дверь стучат.

— Мастер теней! — Голос Морриса. — Выходи. Дом спрашивает, сколько ночей вы у него проживёте, а торговаться с Домом я за тебя буду только за отдельную плату.

Дэвиан целует меня в висок, у самого гребня, встаёт и быстро одевается. Свёрток чёрного шёлка ложится к нему в сумку. У двери он оборачивается и долго смотрит на меня. Я жду какой-нибудь колкости, но он уходит молча.

Я сажусь на кровати, вынимаю гребень и расчёсываю волосы. Пряди спутались за ночь, зубцы цепляют. Я напеваю под нос бабушкину колыбельную, без слов, в такт гребню.

Дверь открывается. Шайра входит с подносом, где лежат лепёшки и грибы и дымится чашка. На ней вуаль, глухой ворот и перчатки.

Она делает шаг к кровати.

И роняет чашку.

Чашка бьётся о чёрный пол, капли обжигают мне ступни. Шайра стоит над осколками. Поднос у неё в руках дрожит.

Я замолкаю.

— Ты знаешь эту песню? — спрашиваю я.

Шайра ставит поднос на сундук, опускается на колени и собирает черепки в ладонь. Пальцы в перчатке двигаются быстро. Она встаёт, выходит и закрывает за собой дверь.

В луже у кровати плавает черепок с фиолетовой руной.

Дэвиан

Чашка бьётся, когда я дохожу до лестницы.

Я оборачиваюсь. Шайра выходит из нашей спальни и закрывает дверь. В ладони у неё черепки. Она проходит мимо меня по коридору, голова опущена, пальцы свободной руки держатся за ворот.

Моррис ждёт внизу. Пусть ждёт.

Я стою на верхней ступени и трогаю рубец сквозь рубашку. Триста лет он холодный. Сегодня он тёплый от рёбер до ключицы, а под ключицей тепло упирается в клятву. Там холод. Его оставил рассветный Совет, и срок у него — Долгая ночь.

В голове у меня звучит мотив. Я слышу его до конца, а слова остаются подо льдом.

Она лежала у меня на груди и рассказывала про пирожки с капустой, про яблони и комаров. А между пирожками и Синей Бородой сказала: «Бабушка звала меня Авелин».

Истинное имя. Кто назовёт его трижды, получит над ней власть. Она назвала его один раз и улыбнулась мне.

Мои тени сжались у неё на щиколотках от этого слова. Она решила, что мне холодно.

В волосах у неё гребень Морвен. Серебро у виска ловит свет рун. Морвен добра к ней. Морвен сдерживает Вариуса и дарит ей серебро.

Женщина в короне из теней улыбалась нам обоим. Подземье смотрит на Еву, и Подземье смотрит на меня. Мои тени здесь слушают одну Бездну. К ней они идут сами.

Я спускаюсь на ступень и замираю.