Книга Мастер теней и его пленница, страница 80 – Эла Завейская

Пальцы у него ледяные. Я сжимаю их изо всех сил.

— Ты опоздал, — говорю я. — Морвен тут пыталась меня приручить.

— Я слышал. — Губы у него трескаются, на них выступает кровь. — Что ты ответила?

— Предложила подать лапу.

Он смеётся. От смеха у него вздрагивает грудь, и иней на ней хрустит.

Я кладу ладонь ему на грудь, туда, где рубец уходит под иней. Иней лежит сплошь, от ключицы вниз, и обрывается у самого сердца.

— Тебе больно, — говорю я.

— Тебе страшно.

— Да.

— Да.

Над нами шуршит серебро.

— Связь держит её имя, — говорит Морвен. — Полночь порвала бы её за меня. Но ты пришёл, Мастер, и держишь её руку у самой Чаши. Полночь медлит. Тогда я разорву связь сама. Для этого хватит одного удара.

Она наклоняется. Белое лезвие ложится на иней рядом с моей ладонью.

Над сводом, в башне, бьют часы.

Первый удар полуночи.

Остриё лунного ножа упирается Дэвиану в сердце.

Ева

Бьёт полночь, и с каждым ударом Дэвиан уходит от меня дальше.

Удар ещё гудит под сводом. Остриё лунного ножа стоит у Дэвиана на груди, на инее, над сердцем. Под моими пальцами иней хрустит и ползёт к лезвию. Второе сердце под рёбрами ударяет — и замирает так надолго, что мне становится страшно.

Часы бьют снова.

— Морвен, — говорю я. — Я ношу его ребёнка.

Рука с ножом застывает.

Морвен смотрит мне в лицо. Потом её взгляд опускается ниже, на белое платье, на живот. Губы у неё приоткрываются. Сто лет каждое утро она спрашивает Чашу о детях. Сто лет Чаша молчит.

Она медлит, и мне хватает этой секунды.

«Ты лжёшь», — говорит Дэвиан у меня в голове.

«Я наземница. Нам можно».

Удар.

Я дёргаю левую манжету. Осколок выскальзывает мне в пальцы, тёплый от кожи, с засохшей кровью Вариуса на кромке. С первой ночи при Дворе он живёт у меня под манжетой, у пульса, и ждёт этой минуты.

Ещё удар.

Я раскрываю правую ладонь и веду осколок поперёк, от мизинца к большому пальцу. Режу глубоко. Боль приходит следом, горячая, и ладонь сразу наполняется кровью.

На первом Совете Вариус держал мою руку над Чашей и резал мне палец лунным ножом. Сегодня нож у меня свой. И руку я держу сама.

Удар.

Я вкладываю окровавленную ладонь в руку Дэвиана. Его пальцы лежат на краю Слезы, ледяные, и моя кровь течёт между ними.

— Ты вернул меня к Чаше, — говорю я. — Своими руками.

Морвен вскидывает голову. Глаза у неё темнеют.

— Ребёнка нет, — говорит она. — Ты лжёшь, наземница.

Часы бьют снова.

Нож идёт вниз. Дэвиан ловит его голой ладонью. Лезвие впивается ему в пальцы, и кровь из-под них идёт тёмная, густая, с крупинками инея.

— Отойди от неё, — хрипит он.

Морвен давит обеими руками. Он держит. Иней поднимается у него по горлу к подбородку, и голова у него клонится набок.

Удар.

Из темноты выходит Каспиан. Лицо у него в крови, на запястьях красные полосы от кандалов. Он хватает Морвен сзади за локти и рвёт назад. Лезвие выскальзывает из пальцев Дэвиана, и Морвен уносит нож с собой.

— Ловушка, Хранительница, — говорит Каспиан ей в ухо. — Моя часть.

Морвен бьёт его затылком в лицо. Каспиан охает и держит.

Ещё удар.

Дэвиан сползает ко мне. Голова у него падает мне на плечо. Пальцы в моей руке разжимаются.

— Дэвиан.

Связь отвечает мне холодом. Второе сердце едва бьётся, между ударами тянутся страшные паузы.

Удар.

— Держись, — говорю я ему в висок. — На Тропе Теней ты сказал мне: «Я всегда буду с тобой». Вот и будь.