Книга Мальчик, не поднимай тёте давление, страница 213 – Полина Раевская

Она еще о чем-то умоляет, извивается от моих ласк, а меня будто током бьет ее «любимый». Никогда не думал, что такая фигня может настолько вставлять, а теперь просто плыву, как обдолбанный софтик.

Не в силах остановиться, оголодавшей зверюгой выцеловываю ее подрагивающий живот, грудь, уделяя ей особое внимание. Зая стонет, выгибаясь и ерзая по моему животу своей киской, оставляя влажные следы, которые дико заводят. Целуемся, как ненормальные, сталкиваясь зубами и лихорадочно пытаясь стянуть с меня штаны с трусами в четыре руки.

Пока натягиваю резинку, Зая покрывает меня голодными, маниакальными поцелуями. Кладу ей на горло ладонь, останавливая и, глядя в глаза, делаю первый толчок. Аринка застывает, судорожно хватая воздух ртом, я тоже замираю, сдерживая скулеж. Такой кайф в ней.

— Боже! — стонет она.

— Нет, всего лишь я, Зай, — насмешничаю, едва держась, чтобы не начать трахать ее в полную мощь.

— Ты не «всего лишь», — шелестит мне в губы, фокусируя свой затуманенный взгляд. — Ты — всё.

От нежности и чувств к ней меня разматывает окончательно. Накрываю ее губы своими и начинаю двигаться, с каждой секундой наращивая темп толчков, пока звук шумного дыхания и развязных, жадных поцелуев не заглушается протяжными, несдержанными стонами.

— Шш, тише, Зай, — поцеловав, накрываю ладонью ее приоткрытый рот и, задыхаясь от наслаждения, начинаю долбить так, что она срывается на истерику подо мной: льется рекой, все в ней хлюпает так кайфово и возбуждающе, что я едва сам не скулю.

Полка скрипит, как несмазанная телега, поезд качает из стороны в сторону, матрас сбивается вместе с простыней, Зая бьется при каждом толчке об панель, но сменить позу, остановиться хотя бы на секунду не хватает воли, слишком хорошо, да и хочется так — глаза в глаза, трахая ее в диком темпе и покрывая алчными поцелуями, шепча:

— Люблю тебя, просто пиздец, как люблю.

Она отвечает мне самым искренним и красивыми способом: всхлипывает в ладонь и кончает, сокращаясь вокруг моего члена так влажно, сильно, что меня накрывает экстазом вместе с ней.

— Простила, значит, — поджав неодобрительно губы, резюмирует Яковлевна, встретив нас по приезде.

На меня она даже не смотрит, словно я мусор, который забыли вынести вовремя.

Что ж, ожидаемо, я ведь не только Заю подвел, вот только она озвучивает другое мнение.

— Не за что прощать оказалось, — улыбнувшись, прижимается ко мне и, не вдаваясь в объяснения, передает привет от Екатерины Григорьевны да обещает вечером занести подарки. Римма Яковлевна сухо благодарит и спешит на прогулку с Жулей, а мы обтекаем от такого приема.

Ладно, я накосячил, но на Аринку-то за что обиделась?

— Да ни на кого она не обиделась, — отмахивается Аполлоновна, потягивая утренний кофе. — Просто недовольна, что проспорила.

— Вы еще и спорите на нас? — не могу не приколоться, но эта мумия, как и всегда, ничуть не смущается.

— Ну, извините, должны же и у нас быть какие-то развлечения, не только же вам спать соседям не давать.

Аринка, прыснув, качает головой, а я, уже зная, что эти клюшки своего не упустят, не могу не полюбопытствовать:

— На что хоть спорили?

— Да так… на то, что эта карга помирится со своим любовничком, — отправляет нас Аполлоновна в нокаут.