Книга Мальчик, не поднимай тёте давление, страница 215 – Полина Раевская

Однако, когда Аринка выходит из ванной, понимаю: не сегодня. Осознаю это еще до того, как она протягивает руку. Считываю по лицу, по тому, как смотрит на меня — спокойно, но с крошечным сожалением.

— Как и говорила, — кладет она передо мной два отрицательных теста. — У меня просто такая реакция на стресс.

Беру тесты и чувствую, как внутри что-то проседает слегка так, без трагедии, конечно, но все же. Видимо, я уже успел прикипеть к мысли, что нас может стать больше. Увы...

Ничего не говоря, одним точным броском отправляю тесты в мусорку под раковиной. Не зря, похоже, шкаф не закрыл. Зая, проследив за моей рукой, тяжело вздыхает, садится ко мне на колени и легонько целует в кончик носа. Обнимаю ее машинально, устраивая удобнее и прикасаюсь губами к плечу.

— Честно говоря, я тоже немного расстроилась, — признается она тихо, — но сейчас не самое подходящее время для детей, верно?

Что ж, с этим сложно не согласиться. У нас действительно столько всего нерешенного, что добавлять сюда ребенка — затея, мягко говоря, сомнительная, тем более на волне моих недавних рассуждений.

Киваю, провожу ладонью по ее спине и предлагаю поесть. Зая не сразу поднимается, еще немного сидит, прижавшись ко мне, а я и не тороплю, нуждаясь в этой простой, понятной близости, когда отчетливо осознаешь, что вот он — твой самый любимый, дорогой человек.

Следующие дни проходят в суете, беготне и на нервах: у Аринки увольнение и поиски работы. Из-за жалобы и визгов завкафедры, приватные заседания комиссии по этике все же проводят. Процедура настолько неприятная, что внутри до сих пор кипит, ибо я искренне не понимаю, почему будучи совершеннолетним должен давать отчёт за свою личную жизнь какой-то кучке стариканов. Но тем не менее, пришлось участвовать в этом цирке и отвечать на вопросы по типу: было ли давление на меня? Имею ли я какие-то жалобы, претензии?

Конечно, блядь, имею, но их я оформил в красочное заявление со всеми доказательствами и отправил в Следственный комитет.

Само собой, весь этот фарс изрядно свернул Зае кровь, и она очень переживала эти дни, но в итоге уволилась без «аморального поведения» в трудовой.

Что касается меня: влиться в учебный процесс без шепотков, взглядов и сплетен, конечно же, не получилось, однако смелых что-то вякать в лицо не нашлось, так что вся эта шумиха не особо напрягала, голова у меня по большей части была занята более насущными проблемами: нужно было отрабатывать пропуски, восстанавливать тренировки и привычный график работы, ездить с риэлтором — смотреть хаты, оформлять документы на продажу тачки и успевать провести время с Заей.

Последнее почему-то сложнее всего, оказалось, впихнуть, ибо о том, чтобы съехаться речи пока не было. В таком ритме вырваться к ее отцу у меня получилось только сейчас и то, потому что я забил на встречу Заи с моим братом, предоставив их друг другу. В конце концов, познакомились уже, да и брат хоть и привык отчитываться перед родителями, все же совершенно из другого теста: деликатного такого, вежливого.

Что поделать, такая уж участь детей при властном, деспотичном отце — быть покорным угодником, если, конечно, не нашлись другие способы адаптации. У меня вот нашлись, не уверен, что самые здоровые, зато с покорностью проблем нет, как, собственно, и покорности, Степа же — другой, так что можно не волноваться, хотя Арина, конечно, считает иначе.