Книга Мальчик, не поднимай тёте давление, страница 46 – Полина Раевская

От его взгляда соски болезненно твердеют, и я ненавижу собственное тело за эту реакцию. А Тимур, будто чувствуя, как меня коротит, медленно поднимает руку, явно собираясь коснуться.

— Не смей… — выдыхаю рвано. Сердце бьется, как ненормальное от паники, злости и, что скрывать, возбуждения, которое я уже просто не вывожу.

Воздух между нами раскален до предела. Я смотрю Мингарову в глаза, и меня прошибает то холодом, то жаром, потому что взгляд Тимура вдруг меняется. Из него исчезает насмешка. Остается что-то тяжелое, опасное, неприкрытое игрой и флиртом. Так смотрят не упрямства ради и не в пылу противостояния. Так смотрят мужчины, которые уже внутри себя что-то решили.

— Тогда оденься, — цедит он с нажимом и кладет передо мной свой халат. Я давлюсь воздухом, в который раз охреневая с этой его манеры включать доминанта на абсолютно серьезных щах.

— Ага, уже бегу исполнять, волосы назад, — язвлю, оскалившись, и тут же чеканю взбешенно. — Ты ничего не перепутал, Мингаров? Ты мне кто, чтобы распоряжения отдавать?

Тимур хмыкает и сразу как-то расслабляется, словно по мере того, как я закипаю, ему спокойнее становится.

— Угости меня кофе, как собиралась, и выясним, кто я тебе, — выдает он играючи, отправляя в нокаут. У меня натурально челюсть падает, а потом, не в силах переварить эту непрошибаемость начинаю хохотать — громко, нервно, неверяще.

Нет, это уже какой-то запредельный уровень самоуверенности.

— Суббота, девять часов, Мингаров, и на этом всё. Закончили, — резюмирую, понимая, что больше не вывожу.

— Мы еще даже не начинали, — парирует Тимурка с ласковой улыбкой убийцы моих нервов.

— На выход, сказала.

— А я тебе сказал — надеть халат.

— Собаке своей будешь указывать! — огрызаюсь, не в силах больше сдерживать кипящий во мне вулкан.

— Боюсь, она была бы меньшей сучкой, — прилетает контрольный по моей выдержке.

ЧТО?!

— Пошел вон отсюда! — срываюсь уже в полный голос.

— После того, как халат наденешь, — скалится этот козел, совершенно довольный тем, что добился своего — вывел-таки на эмоции, заставил потерять контроль.

От осознания этого резко подскакиваю со стула, собираясь уйти сама, потому что еще немного, и я либо ударю эту скотину, либо сделаю что-нибудь гораздо хуже и позорнее.

Однако, не успеваю и шагу сделать, Тимур перехватывает меня, обжигая ладонями через тонкую ткань халата, и все — девочку потеряли. Позвоночник простреливает резкая дрожь, ноги в ту же секунду становятся ватными, а внизу живота вспыхивает настолько острое, неправильное тепло, что мне хочется одновременно отшатнуться и вжаться в него сильнее. От его близости кружится голова. Запах дурманит и это так бесит.

Боже, ну почему я вообще реагирую на какого-то чертового провокатора?! Ведь манипуляции простейшие, а я ведусь!

— Убери руки! Сейчас же! — дернувшись, выдавливаю на морально-волевых, голос дрожит вместе с телом, а дыхание сбивается.

— Уберу, когда наденешь халат, — сжимая меня крепче, смотрит Тимур мне прямо в глаза и на секунду становится не по себе от того, как он умеет прожигать насквозь, будто снимает все лишнее и оставляет лишь суть. Бестолковую такую, бабью суть, которой нравится эта дешевая альфосамцовость с фирменным набором из контроля, собственничества и властности, и я не знаю, что с ней делать. Просто не знаю, а делать, определенно что-то надо, как минимум, из принципа.