Книга Межгорье, страница 149 – Юлия Устинова

Ее искреннее участие отзывается в груди приятным теплом.

— Я говорил, как мне повезло тебя встретить? — улыбаюсь в трубку.

— Еще нет, но я услышала.

По голосу понимаю, что Лиля тоже улыбается.

— Ладно… Я завтра позвоню, а лучше заеду к вам.

— Конечно.

— Спасибо за все. Целую.

— И я тебя.

Глубоко вздохнув, я нажимаю на сброс и медленно опускаю антенну.

Лиля права. Ситуация не безвыходная. Нужно попытаться до него достучаться. Где бы только найти кувалду побольше, потому что Клим — тот еще слушатель, когда захочет.

Даже смешно. Еще недавно я мнил себя неплохим отцом, думал, сын вырос — можно расслабить булки.

Ага, мать твою. Как бы не так.

Не говори “гоп”, пока не перепрыгнешь.

Оказывается, мне еще прыгать и прыгать…

Я так и не понял, зачем Вика ему призналась, но, полагаю, у нее на то были свои причины. И теперь сын считает меня предателем.

В его мире все должны быть друг с другом честны, но разве это не утопия?

Вот почему так происходит? Почему свои самые темные секреты мне проще доверить кому угодно — случайному попутчику, таксисту, собутыльнику, любовнице, только не сыну.

Клим знает обо мне то, что я позволил ему узнать, окружив себя ореолом уверенности и — в каких-то моментах — даже непогрешимости. Да многие так живут. Никто не хочет разочаровывать своих близких, и я — не исключение. Ну и плюсом мой, так называемый, авторитет, который я, кажется, просрал за один вечер.

Я думаю, это нормально, что время от времени люди друг другу врут или что-то утаивают. Ведь ежу ясно, что повальная честность уже давно превратила бы наш мир в хаос. Причины недомолвок, лжи и даже притворства у всех свои, но корни их не стоит искать глубоко.

Люди — животные социальные. Если стая, или стадо — у кого как — тебя одобряет, считай, ты в безопасности. Еще пару-тройку поколений назад сплоченная и закрытая от воздействий извне семья, способная себя обеспечить всем необходимым, считалась одной из главных стратегий выживания нашего вида. Сейчас же каждый возводит вокруг себя границы…

Я не пытаюсь оправдать свои поступки какими-то примитивными мотивами. Если по чесноку, даже не знаю, нужно ли мне вообще оправдываться за связь с Викой, но оставлять Клима наедине с его мыслями тоже чревато.

Мой мальчик… Горячая голова.

К моменту, когда я захожу к сыну, на часах уже заполночь.

Клим сидит на диване, прижав одну ногу к груди, и стеклянным взглядом пялит в экран телевизора. Скованная героиня Гурченко и слегка нагловатый Любшина разыгрывают сцену встречи спустя годы. Идет “Пять вечеров” — фильм из папки с нашим народным достоянием, которую, обычно, открываю только я. Так что это просто ширма. Никакой телик сын не смотрит, а сидит и думает свои думы окаянные.

Морально я готов к любому повороту событий, но все равно чувствую себя неловко и даже странно. Чай, который выпил недавно, превращается в желудке в кислоту.

— Я позвонил. Они доехали. Все в порядке, — сообщаю ему, останавливаясь возле своего кресла.

Клим нехотя кивает.

— Ладно.

Я продолжаю мяться, не зная сесть ли мне в кресло или подойти к сыну ближе.

— Очевидно, ты не хочешь меня слушать, но нам надо поговорить, — брякаю я, хотя сам понятия не имею с чего начать. Клим направляет на телевизор пульт и давит на кнопку, увеличивая громкость. — Перестань, — прошу его. Клим дальше давит на кнопку, пока динамики не начинают басить. — Сделай тише! — я пытаюсь переорать телевизор.