Книга Межгорье, страница 150 – Юлия Устинова

— Что? Кино не нравится? — усмехается парень, возвращаясь к корневой папке. Возникшая тишина оглушает. — Пять сек.

Нахмурившись, наблюдаю за тем, как сын отщелкивает папки и находит ту самую, почти в конце списка, где собрано скачанное порно. Там нет разделения по категориям — ничего такого. Но он нарочно с сосредоточенным видом листает файлы прежде, чем воспроизвести видео, затем пропускает минут десять от начала, и на экране крупным планом появляется худенькая женская задница, которую трахает бородатый парень с огромным болтом. Уровень звука остался на максимуме, и сейчас воздух комнаты сотрясают наигранные стоны.

Клим молчит и смотрит на экран с отсутствующим выражением. Но мы оба понимаем, что он хочет мне сказать.

Я терплю до последнего. Но, когда парень на экране вытаскивает член, ставит девушку на лопатки и начинает ее вылизывать, я не выдерживаю. Злой как черт подхожу к телевизору, наклоняюсь и выдергиваю шнур из сети.

— С каких пор тебя стали бесить молодые мокрые киски? — прыскает Клим.

— Клим…

— Нахрена ты пришел?! — рычит он. — Что еще тебе надо? Хочешь помериться членами? Я все равно проиграю этот спор. Ты же чпокнул в сто раз больше телок, чем я. Ты у нас главный. Альфа-самец. Так какие у тебя проблемы?!

Выдержав шквал его презрительных реплик, я шире расставляю ноги, так, словно его злость может опрокинуть меня.

— Просто послушай.

— Ладно, — изображая покорность, Клим швыряет пульт на диван и скрещивает руки на груди, всей своей позой давая понять, что вертел он наши разговоры. — И о чем ты хочешь поговорить? О том, как трахал мою женщину? Давай, я мечтаю услышать подробности. Она кончила с тобой? — продолжает издеваться. — Ну конечно кончила. Может, дашь совет, как ее лучше ублажить? А то я совсем зашиваюсь. — Я стою перед ним с каменным лицом. — Нет? Боишься, что я хоть в чем-то тебя превзойду?

Сцепив зубы, мысленно считаю до десяти, чтобы не ответить грубостью на грубость.

У моего ребенка своеобразная манера доводить родителей до белого каления. Дикие выходки, такие, как сейчас, словно крик души — он старается задеть меня всеми возможными способами, потому что ему очень плохо. Обычно, неся подобную мерзкую чушь, Клим может до сотки разогнать мой гнев в считанные секунды. Но сегодня ничего не выйдет. Я буду терпелив, иначе мы с ним никогда не выберемся из этого блядского болота.

— Я другого боюсь, — стараюсь говорить размеренно, но твердо. — Я боюсь, что потерял твое уважение, что ты больше никогда мне не поверишь.

Клим стреляет в меня гневным взглядом.

— Не лечи меня.

И если бы каждый его такой взгляд был пулей, то я бы давно превратился в решето.

— Понимаю, ты злишься. Я не был до конца честен с тобой — это правда, — не обращаю внимания на его равнодушное выражение лица. — Вика мне нравилась, и я не устоял. Но, если бы я знал, что у вас все так серьезно закрутится, то бы никогда… Клянусь. Ни за что на свете.

Парень морщится. Не убедил я его.

Чувствую, что не справляюсь. Не знаю, как еще донести до сына, что отношения с женщинами никогда не были для меня большим приоритетом, чем наши с ним.

— Дело-то сделано, — напоминает он. — Представляю, как тогда охерел твой брательник… — его снова уносит в прошлое. — Ну, когда узнал, что ты маму, — и делает непристойный жест, проталкивая палец сквозь кулак.