Книга Межгорье, страница 95 – Юлия Устинова

Никогда не думала, что злить людей настолько весело.

* * *

После обеда Андрей сидит за столом и возится с какой-то деталью, напоминающей рычаг.

— Что это у тебя? — интересуюсь я, убирая на сушилку вымытую тарелку.

— Сейчас доделаю, и вы сами все увидите. Вернее, услышите, — загадочно произносит Боголюбов.

Я смотрю на Клима, но он лишь пожимает плечами, развалившись на одном стуле и вытянув ноги на другом.

На улице льет дождь, и вся работа у мужчин встала. Как правило, днем их дома не бывает, но сегодня тот редкий случай, когда они бездельничают.

— Я быстро на чердак. Сейчас будет музыка, — воодушевленно сообщает Андрей, поднимаясь со стула.

Музыка?

Я уже поняла, что Андрей ковырялся с той штукой из посылки, но даже, примерно, не представляю, какую функцию она выполняет.

Мы с Климом многозначительно переглядываемся.

— Что он задумал? — спрашиваю его.

— Без понятия.

В ожидании Андрея я заглядываю в форму, где остывает кекс. По кухне распространяется уютный аромат выпечки. Выглядит неплохо, и хочется надеяться, что вкус тоже не подкачает.

— Зацените, какой у меня есть раритет! — с заметным ажиотажем в кухню возвращается Андрей.

Он ставит на стол внушительных размеров прямоугольный прибор в пластиковом корпусе.

— Ух-ты! Вот это девайс.

Я подхожу к столу и провожу пальцем по выпуклым серебристым буквам на передней панели.

Вега-109. Стерео.

Сквозь прозрачную крышку из пластика видно, что помимо места, куда нужно ставить пластинки, есть отделение для кассет, а также разные кнопки и ползунки. На передней панели в ряд выстроилось около десятка квадратных кнопок, которые так и хочется пощелкать.

Что я и делаю, пока Андрей скрывается в своей комнате. Обратно он выходит с доисторического вида фанерными колонками, проводами и стопкой виниловых пластинок, упакованных в оригинальные конверты. Все это добро мужчина располагает на столе.

— Этот электрофон от родителей остался, — сообщает он, снимая с прибора крышку. — В детстве нам с братом включали сказки, концерты. Мама работала преподавателем в музыкальной школе, поэтому мы были обречены воспитываться на классике. В восемь лет меня заставляли слушать “Лебединое озеро”, представляешь? — Андрей тянется за деталью.

— Ужас какой, — улыбнувшись, я сажусь на стул, чтобы не путаться под ногами. — И что, эта штука еще работает?

— Все, что сделано в Советском Союзе, может работать сто лет — автомобили, танки, холодильники. Раньше же из говна и палок не лепили. А если с вещью правильно обращаться, она долго служить будет, — нравоучительно произносит Боголюбов. — Я начинку немного подпаял, подшаманил, а вот подходящий звукосниматель все не мог найти. Вот этот с самой Самары приехал, — он наклоняется над проигрывателем, чтобы установить деталь. — А-то я пару лет назад у мужика из Новосибирска заказал, так он какую-то херню прислал — лохотрон короче. И вот мне недавно желтая водица в голову стрельнула. Залез в интернет, нашел детали, быстро, причем. И пластинки до кучи нарыл. — Андрей кивает на стопку винила. Я аккуратно поднимаю пластинки, кладу их ближе и начинаю рассматривать. — Высоцкий. Отец его уважал очень, — комментирует Андрей. — “Радио Африка”, — говорит он, когда я беру следующую. — Это единственный альбом “Аквариума”, на котором нет названия группы. Культовая штука. А это уже национальное достояние… Зацепин. Все целое. Я переживал. Раньше на почте были деревянные ящики, а сейчас картонные коробки, но, такое ощущение, что грузчики там остались те самые, специалисты по дереву, — с легким смешком бормочет мужчина. — А чем это так вкусно пахнет? — принюхавшись, он оглядывается на духовку.