Книга Между ними. Отчим и его друг, страница 107 – Элис Екс

Солнце клонилось к закату. Запах соли, лаванды, дыма от мяса и смех. Это и был мой новый дом.

Наш.

Я перевёл взгляд на Ульяну. Та же ведьма, что разрушила всю мою грёбаную систему. Только теперь она была босая, в лёгком сарафане, с кольцом на пальце. С огнём в глазах и спокойствием в сердце.

Она чувствовала, что я смотрю, и обернулась. Наклонила голову, будто спрашивала: «Ну что, доволен?»

А я и правда был доволен. Потому что она не ушла. Потому что не сломалась. Потому что, несмотря на всё дерьмо, мы остались вместе.

Дети бегали по двору, Марк ругался, Варя уже кричала что-то про то, что Ворон пересолил мясо. А Ульяна подошла ко мне, забрала сигару, потушила её в пепельнице и уселась ко мне на колени, как делала всегда, когда хотела сказать что-то важное.

— Думаешь, мы не зря сюда переехали?

— Думаю, нам пора уже завести своих двойняшек, — хмыкнул я, уткнувшись носом в её шею.

— Кит! — она шлёпнула меня по груди, но не ушла. — Ты неисправим.

— Твой неисправимый ублюдок, — напомнил я ей, крепче обнимая. — А значит, ты в ответе.

Ульяна рассмеялась. Звонко, искренне, так, как умеют смеяться только те, кто пережил слишком много.

А я закрыл глаза и поцеловал её в висок. У меня больше не было страхов. Только эта женщина в моих руках — и вечное, чёрт побери, испанское солнце.

— Ну так что там по поводу детей? — я не отставал, эта идея последнее время посещала меня часто.

— Без обид, но мы уже стары для этого. И я если честно не хочу ходить с животом в сорок с лишним лет.

— А если усыновить?

— Кит, ты серьезно?

— Абсолютно, — ответил я, не раздумывая.

Она удивлённо уставилась на меня, будто только что услышала от меня признание в любви к вязанию крючком.

— Ты же всегда говорил, что не хочешь детей.

— Я всегда говорил, что не хочу детей вообще. Но я не знал, что однажды окажусь с тобой в Испании, с видом на море и домом, который пахнет твоими духами и кофе. Я не знал, что буду чувствовать себя… готовым.

Ульяна опустила взгляд, на секунду потерялась в себе. Я знал этот взгляд. Она считала. Взвешивала. Мотала мысленно назад, к тому, кем мы были, и вперед — туда, где, возможно, кто-то маленький будет звать её мамой.

— Кит, я боюсь.

— Я тоже, — признался. — Но с тобой мне уже не страшно.

Она не ответила. Только кивнула. Потом медленно, аккуратно, будто боясь спугнуть момент, прижалась ко мне лбом.

— Ты же понимаешь, что мы не пара из рекламы. У нас с тобой… не сахарная история.

— Зато настоящая. И, может быть, где-то есть такой же потерянный ребёнок, как мы с тобой когда-то. И мы можем ему показать, что даже после ада — бывает дом. И любовь. Настоящая.

— И испанское солнце? — хрипло усмехнулась она, не глядя на меня, будто боялась, что я увижу, как блестят её глаза.

— Слишком пафосно? — спросил я, стараясь улыбнуться, но голос всё равно дрогнул.

— Перегнул, — вздохнула Ульяна, всё-таки повернувшись ко мне.

— Чёрт, — прошептал я и, не удержавшись, притянул её к себе ближе, вдыхая её запах, вдыхая её всю, словно боялся, что она снова исчезнет.

— Что вы там шепчетесь? — донёсся до нас знакомый голос Ворона, как всегда влезшего в самый интимный момент, как топором в масло.

Я обернулся. И впервые за долгое время меня не раздражал этот вечно ехидный голос. На террасе царил весёлый хаос. Варя бегала за близнецами с каким-то полотенцем, мальчишки визжали, как будто у них в карманах спрятаны петарды. Марк с Вороном сидели под пальмой, спорили о чём-то и попутно пытались не выронить бокалы с вином.