Книга Между ними. Отчим и его друг, страница 66 – Элис Екс

— Марк… — простонала она, уткнувшись лбом мне в шею. — Я… я сейчас…

— Давай, детка. Только не одна. Я с тобой…

Я встретил её толчком снизу, осторожно, но уверенно, и она вскрикнула — громко, не стесняясь, как будто из неё вырвался сам воздух.

И в следующий миг я почувствовал, как она кончает. Резко. Ярко. Горячо. Её тело задрожало, движения сбились, ногти впились мне в кожу.

И тогда я тоже отпустил. Глубоко, с полным растворением, с её именем на губах и с таким ощущением, будто наконец вернулся к жизни.

Она обмякла на мне, прижимаясь всем телом, грудью, животом, щекой — и я обнял её, дрожащими руками, чувствуя, как в этом безумии мы снова стали целыми.

— С возвращением, брат, — усмехнулся Ворон, медленно поднимаясь с кровати. — Хорошо что ты вернулся.

Да, это было чертовски хорошо.

Я ухаживала за Марком так, будто это было самым естественным продолжением моей любви. Меняла повязки, готовила лёгкую еду, терпеливо жала на плечо, когда он стискивал зубы от боли. Иногда он ворчал, иногда пытался отшутиться, но я видела — каждый мой жест возвращает его в тело, в реальность, в нас.

А ночи... Ночи принадлежали Ворону.

Я укладывалась рядом, под его тяжёлую, молчаливую руку, чувствуя, как он держит меня, будто клятву. Иногда он не говорил ни слова. Просто прижимал к себе, вдыхал запах моих волос, проводил ладонью по бедру — и этого было достаточно, чтобы я знала: он не отпустит.

Иногда он входил в меня медленно, не спрашивая разрешения, но всегда так, будто боялся потерять. Его тело двигалось неторопливо, властно, до самых глубин, пока я не растворялась в нём, в этом тихом безумии, где не было ни начала, ни конца.

А потом наступал день, и я снова возвращалась к Марку — и не только как заботливая, преданная женщина. Я ложилась к нему, касалась губами его шеи, и он притягивал меня к себе, всё ещё сдержанно, всё ещё с болью в плече, но с тем же огнём в глазах.

Мы занимались любовью с осторожной страстью, будто это было наше возрождение. Он жадно пил меня — то глазами, то пальцами, то телом — каждый раз, как в первый.

Я жила между ними. Дышала ими.

И со временем перестала считать, кого больше, кому чаще, кто целует крепче, кто ласкает медленнее. Всё это было нами.

Я принадлежала обоим — без стыда, без объяснений, без границ. И, возможно, впервые за долгое время, я чувствовала, что не просто выживаю в этом мире — я живу.

Живу в этом странном треугольнике боли, желания и преданности. И, чёрт возьми, кажется… я была в нём счастлива.

Как обычно, утром, я зашла на кухню, чтобы взять поднос с завтраком для Марка. Всё было по привычке — шаги босиком по прохладному полу, запах свежего хлеба, пар от кофемашины. Но то, что я увидела, заставило меня резко замереть на пороге.

— Ты что тут делаешь?! — дико завопила я, словно увидела привидение.

Он повернул голову на мой голос — спокойно, как будто ничего особенного.

— Кофе пью, — ответил Марк с самым невозмутимым выражением лица.

Марк. На ногах. Стоит. В домашних штанах, с перебинтованным плечом, и вальяжно размешивает сахар в чашке ложечкой, будто это нормально.

— Ты… ты офигел?! — я подскочила к нему, всматриваясь, не упадёт ли он прямо сейчас. — Тебе нельзя так резко вставать, ты же… ты еле шевелился! Вчера тебе было плохо!