Книга Измени нас, страница 40 – Татьяна Михаль

Мне ужасно стыдно перед ним. А с другой стороны я бесконечно благодарна Неро. Боюсь даже думать, что произошло бы, не приди он мне на выручку. Каждый раз от этой мысли меня передёргивает, а по спине пробегает холодок.

Возвращаемся домой каждый на своей машине. В разобранном состоянии кое-как добираюсь до своего дома: два раза «засыпала» на светофоре, углубляясь в свои мысли и на зелёный ехала, когда меня со всех сторон водители атаковали сигналами;

Один раз как дура проскакиваю на красный и только опыт и реакция другого водителя позволили нам избежать аварии;

На самой парковке возле дома ставлю машину криво, когда пытаюсь выровнять, слегка задеваю задним бампером ограждение.

В итоге домой прихожу разбитая, разобранная и с внутренним ощущением, что весь мир против меня.

Хочется разреветься, а лучше сразу умереть.

Но в квартире меня уже ждёт Майкл.

Он тут же отбирает у меня рюкзак и что-то говорит, мол, ужин готов, а потом он горячую ванну мне организует.

О чём это он?

Какой ужин? Я только пришла, а на кухне нет ничего готового. Да и ванну делать зачем?

— Эй, огонёк! – тормошит он меня за плечи и заглядывает в мои потухшие глаза. – Возьми себя в руки! Ну?

Сбрасываю с себя его сильные и горячие руки, тяжело вздыхаю и тихо произношу:

— Дай мне пострадать, нормально. Хочу всласть поупиваться собственным неудачничеством.

— Вот уж чего я тебе не позволю, так это страдать и упиваться неудачничеством. Тем более что ты не неудачница, огонёк.

— Я не огонёк, а тупой и кривой кренделёк, – говорю и дарю Майклу кривую усмешку.

Он морщит нос и произносит:

— У меня на родине говорят так: люди делают ошибки, а не ошибки делают людей. Понимаешь?

Киваю, потом тру руками лицо и говорю, глядя в чёрные, как бесконечная вселенная глаза:

— Майкл, послушай. Мне стыдно и ужасно жаль, что я не посоветовалась с тобой, а как дура потащилась на встречу с…

Умолкаю и кривлюсь. Майкл хмурит брови, зло поджимает губы. Я прочищаю горло и договариваю мысль:

— Если бы могла вернуть прошлое, то я бы никогда…

— Ну-ну, не переживай, огонёк, – прерывает меня Неро и снова кладёт горячие руки на мои плечи. Чуть сжимает их, заглядывает в мои глаза и продолжает: – Просто на будущее, будь благоразумнее, ладно?

— Да я вообще буду тише воды, ниже травы и милее котика, – заверяю его.

— Не нужно так радикально, – улыбается он мягко, – ты итак излишне хорошая девочка. До зубного скрежета, уж прости. А теперь идём, поедим. Я ужасно голоден.

— Мило с твоей стороны заботиться обо мне, – улыбаюсь робко и кладу свои руки поверх его. – Спасибо за заботу, Майкл. И поддержку.

Он пальцем рисует у себя над головой ангельский нимб, и мы смеёмся.

А на кухне меня ждёт сюрприз.

С опаской смотрю на странное блюдо, но попробовав его на кончике вилки, быстро и с удовольствием съедаю приготовленный Майклом ужин.

Ризотто с курицей выше всяких похвал.

Рисинки имеют цвет южного загара, мягкие снаружи, с твёрдым стержнем внутри: всё, как в нашей человеческой жизни. Пока ем, мне кажется, будто блюдо дарит мне свой неповторимый солнечный смысл. Согревает. А быть может это просто из-за того, что Майкл готовил.

— Очень вкусно, – заявляю парню, когда сдерживаю себя от желания провести языком по тарелке, чтобы вылезать всё дочиста, настолько поразительно круто вышло.