Книга Измени нас, страница 51 – Татьяна Михаль

Всё. Для меня больше нет других людей. Нет Майкла Неро. Нет этого клуба. Для меня в данный миг существует только Алекс Горячев.

На сцене в свете прожекторов он великолепен. Впрочем, как и всегда.

— Эй, народ, вы что-то кислые сегодня. Может быть, выпьем чего-нибудь для поднятия настроения?

Раздаётся радостный вопль толпы и свисты.

— Шампанское? Вино? – продолжает Алекс.

Толпа издаёт резко негативное «Ууууу!»

— Нет? – смеётся Горячев. – Пиво? Водка?

Толпа радостно беснуется.

— Да, я знаю, что вы любите… И только сегодня, только для вас вся выпивка за мой счёт! Бухайте, нажирайтесь до соплей и рвоты и тусите под мою музыку! Пойте мои песни! Готовы?

— ДА-А-А-А!

Мне кажется, я сейчас оглохну.

— Отлично! Тогда дайте кто-нибудь мне сигарету и начнём, – приказывает Алекс.

Из толпы ему десятки рук – мужских и женских протягивают сигареты с зажигалками.

Он берёт сигарету, прикуривает и небрежно затягивается.

Поворачивается к парням своей группы, машет им, и они начинают играть.

Алекс выпускает круги дыма и со сцены разливается его голос.

Он поёт и с его чувственных губ слетает огонь страсти. Его голос захлёстывает с головой… Как девятый вал. Алекс виртуозно владеет микрофоном, крутит его в руках, как жонглёр.

Голос у него хриплый, но при этом нежный. Горячев поёт о любви… к пиву, сигаретам и сексу. Сравнивает девушек с алкоголем. Поёт о том, что они для мужчин – зависимость.

Если честно, слова странные, но вот музыка ничего. Всем присутствующим, кажется, нравится. Почти все подпевают, даже перекрикивают его голос.

— Огонёк, ты так пристально смотришь на Горячева… Я начинаю переживать, что тебе как и этим идиоткам нравится дерьмо, которое он из себя изрыгает, – вдруг шепчет мне в ухо Майкл.

Я резко поворачиваю к нему голову.

— Фу-у-у, как ужасно ты выражаешься, – шиплю в ответ. И тут же пытаюсь защитить своего кумира: – У всех исполнителей найдутся неудачные композиции.

Неро начинает ржать, а потом говорит:

— С этим не поспоришь, огонёк. Только есть нюанс, Горячев данную песню считает своим шедевром. А теперь вдумайся, если это убожество – шедевр, то, какое мерзкое дерьмо нас ждёт?

— Ты его прям ненавидишь, – вздыхаю я.

— Он – тупая скотина, Надя, – произносит он резко, раздувая ноздри. – Ты его не знаешь, а я знаю. Ты идеализировала кусок говна, присвоила ему нехарактерные качества, будто говно – это чистейший алмаз. Огонёк, переубеждать тебя нет смысла, пока ты сама не убедишься, что перед тобой реальное говно, а не алмаз. Правда, реальность всегда болезненна, но по-другому никак.

— Давай без философии, ладно? – начинаю я злиться. – И вообще, раз он такой весь ужасный, зачем ты мне помогаешь?

Он пожимает плечами и говорит мрачно:

— Сам от себя охреневаю.

Отворачиваюсь и продолжаю смотреть на Алекса. И ни какое он не… я даже думать о парне в таком ключе не могу. Хороший он. Классный.

Ну а в творчестве и таким произведениям есть место.

Я позволяю глазам наслаждаться крутым парнем. Одет он в обычную белую майку и потертые джинсы. На ногах кеды. На левом предплечье два браслета – чёрный кожаный и металлический с шипами. Волосы модно уложены.

Алекс в нашем универе популярен. И судя по присутствующим, не только в нашем. Фактически, молодые люди, в особенности девушки, готовы были падать к его ногам. И я в том числе.