Книга Измени нас, страница 54 – Татьяна Михаль

— Я слушала твои песни. Красиво, – пытаюсь сделать ему комплимент.

— Правда? – смеётся он. – Да, они хороши. Но рад услышать это от тебя, малышка. Хочешь со мной на сцену?

Не дожидаясь моего ответа, он хватает меня за руку и тянет за собой.

— На сцену? – пугаюсь я. Он держит меня крепко.

— Ага! Спою для тебя свой новый хит. Будешь моей сценической любовью, – заявляет он, и я не успеваю возразить, как Горячев просто берёт и поднимает меня на руки и вбегает по ступеням.

Я оказываюсь на сцене, залитой ярким светом софитов и прожекторов. Плохо видно лица присутствующих, но зато ощущается их мощная, просто бешеная энергетика. Алекс опускает меня на пол и обнимает за талию, крепко прижимает к себе.

— А сейчас вы услышите мой новый хит! – оповещает в микрофон он своих фанатов. – Песня«Моя любимая девочка!»

Боже мой… Я сейчас грохнусь в обморок. После выходки Алекса меня возненавидят студентки всех универов!

Но бежать уже нельзя, да и вряд ли мне удастся уйти красиво. Запутаюсь в проводах, и полечу кубарем под ноги отдыхающих студентов и студенток. Они с огромной радостью меня затопчут.

Остаётся нацепить на лицо правильную маску и выдержать этот трэш.

Ох, Майкл меня убьёт.

Раздаются первые аккорды и Алекс начинает петь:

Моя любимая девочка,

Я возьму тебя за руку и буду смотреть в твои глаза.

Не могу на тебя насмотреться, ты такая МОЯ.

Я никогда не летал, а с тобой полетел

Прямо в бездну…

Моя любимая девочка…

© Татьяна Михаль

НАДЯ

Всю песню Алекс прижимает меня к себе, проводит рукой по спине, иногда его рука по-хозяйски ложится на мой зад.

А в конце песни он берёт и целует меня! Поцелуй быстрый, смазанный, мокрый, но сам факт! И при всех!

Аплодисменты и свист публики оглушает. Я дезориентирована, ноги подгибаются, сердце колотится как ненормальное. Я держусь за руку Алекса, как утопающий держится за соломинку.

После исполнения своего хита, он вновь тянет меня за собой, теперь со сцены.

Это просто удача, что я не запуталась в собственных ногах и не растянулась на полу.

Алекс приводит меня в слабоосвещённый коридор, где нет ни души, а потом толкает дверь и заводит меня внутрь. Запирает двери изнутри и произносит насмешливо:

— Вот и всё, красавица.

Я пока ещё в полном обалдении рассматриваю комнату – это гримёрка. Диван, одно кресло, стол с зеркалом и подсветкой. Невысокие стеллажи у стены заставлены статуэтками, фотографиями в рамках и прочей неопределяемой мелочью.

Возле дивана стоит журнальный столик. На нём разбросаны листы бумаги с нотами и текстами. А ещё я вижу следы белого порошка.

Смотрю себе под ноги. Пол завален пустыми жестяными бутылками из-под пива, пакетами из-под чипсов, коробками из-под пиццы. К подошве что-то неприятно прилипает.

Кресло, как и диван тоже напоминают свалку.

Запах в гримёрке тот ещё – будто кто-то облевался, обоссался и ещё притащил гору гниющего мусора.

— Здесь… кхм, неуютно, – произношу тихо, не обратив внимания на его слова. Оборачиваюсь к парню, смотрю ему в лицо и говорю: – Давай вернёмся?

Он усмехается, берёт со стеллажа пачку сигарет, зажигалку.

— Мне передохнуть нужно, – говорит он, глубоко затягивается и выдыхает. Сигаретный дым окружает меня. Я начинаю кашлять взмахиваю рукой перед своим лицом.

— Надя, расслабься, всё круто, – произносит он ленивым голосом.