Книга Измени нас, страница 94 – Татьяна Михаль

Он кончает почти бесконечно, так много спермы оказывается во мне и стекает по бёдрам.

От вида удовлетворённого Майкла Неро, крупного, мускулистого, обмякшего от удовольствия и нависающего надо мной, я едва не мурчу точно кошка.

— La Mia Bella Donna, – произносит он с блаженной улыбкой на лице и проводит носом по моей щеке к уху, берёт мочку зубами, мягко прикусывает и я едва не задыхаюсь от остроты ласки. И он выдыхает мне в ухо с такой невозможной нежностью: – Любимая моя…

НАДЯ

А дома нас ждёт сюрприз…

Когда входим в квартиру, счастливые, влюблённые, наполненные нежностью и верой, что вместе нам всё по плечу, как вдруг Майкл напрягается. Всё его доброжелательное настроение в один миг улетучивается. Улыбку сменяет ожесточённость и цепкий холодный взгляд.

Неро рукой припечатывает меня к стене, сам становится впереди меня и просто ждёт чего-то.

— Майкл? – спрашиваю испугано. – Ты чего?

— В квартире кто-то есть, – говорит он резким, холодным голосом.

Я вздрагиваю и холодею от ужаса, что накатывает на меня словно морская волна в момент шторма. Вот-вот своим ужасом захлебнусь. Я кладу руку на горло, так как реально дышать что-то трудно стало.

Слышу шаги. Из гостиной кто-то выходит. Я не вижу, Майкл закрыл меня собой. Зато голос узнаю из тысячи.

— Значит, слухи не лгут, и какой-то мажор живёт с моей дочерью.

— Папа? – выдыхаю обескуражено, и Неро позволяет мне выйти из-за его спины. Включаю свет и спрашиваю: – Что ты здесь забыл?

Отец одаривает меня взглядом полным презрения, усмехается со словами:

— Видела бы тебя мать. Чтобы она сказала, Надя?

У меня внутри словно всё арктическим льдом покрывается. Не знаю, откуда берётся эта смелость и эта злость, смешанная с горькой, почти отравляющей обидой на отца. Я не злюсь, что у него другая женщина и есть ребёнок. Я обижена на него по другой причине – он решил забыть её, свою первую любовь.

Забыть её и всё, всех, кто был с ней связан. В том числе и меня. Он сделал вид, что я не существую. Дал это понять всеми своими действиями. Мне было очень больно. Когда я нуждалась в его крепком плече, в его защите, поддержке, он отвернулся.

А сейчас решил поиграть в отца и дочь?

— А о тебе? Чтобы она сказала о тебе, отец?

Подхожу к нему и горько усмехнувшись, говорю:

— Ты оставил меня, будто я и не твоя дочь. Вычеркнул меня из своей жизни. И хоть мне это было больно, я сделала то же самое. Мы чужие люди, так к чему ты здесь? Зачем пришёл?

— Не нужно меня винить, Надя. Ты сама так решила. Марго пересказала мне твои слова…

— Марго? – шиплю я и сжимаю руки в кулаки. – И ты поверил этой дряни? Серьёзно? Твоя новая жена просто мерзкая стерва. Манипуляторша, которая ловко настроила тебя против меня. И ты рад ей верить.

— Надя! – рявкает отец. – Замолчи!

Он повысил на меня голос? Он никогда не повышал на меня голос. Никогда в жизни.

— Я тебя не узнаю, – произношу, шокированная его поведением.

Смотрю на него и словно впервые вижу. У него сменился стиль в одежде – одет по-деловому круто, стильно, дорого. Новая стрижка. Седина тронула волосы, но ему идёт. Весь лощёный, статный, только… Только в глазах не вижу счастья. С мамой у него был другой взгляд – мягкий, добрый, полный искрящегося счастья. А сейчас на меня смотрит бездушный циник. Холодный, резкий. Не мой отец. Этого человека я не знаю.