Книга Ценнее времени, страница 48 – Алисия Райт

Мы подъехали ближе, слезли с мотоцикла, и я сразу пошла к корням, которые выпирали из земли, образовывая что-то вроде природной скамьи. Андрей присел рядом, вытянул ноги, и мы замолчали, совсем не чувствуя неловкости.

Это прекрасное место стало нашим местом. Тем, куда мы стали приезжать регулярно.

Здесь мы проводили выходные. Иногда просто сидели, иногда приносили с собой бутерброды и газировку, иногда я притаскивала учебники, потому что, как ни крути, а контрольные никто не отменял.

Однажды, в конце мая, мы готовились к алгебре. Я решала задания, а Андрей, который математику знал хуже меня и не особо любил, смотрел на воду и молчал. А потом вдруг взял мой блокнот, вырвал листок и начал что-то писать. Я не смотрела, думала, он что-то черкает по делу. А когда закончила с заданием и подняла голову, он протянул мне листок.

Это было стихотворение. Короткое, написанное его неуклюжим почерком, но с чем-то таким личным, от чего у меня перехватило дыхание. Оно было про иву. Про воду. Про то, как он смотрит на меня и не может насмотреться.

— Сам что ли сочинил? — спросила я, хотя ответ и так прекрасно знала.

— Сам, — буркнул он, слегка краснея. — Не смейся.

Я и не смеялась. Я поцеловала парня в щеку, сложила листок и убрала в карман, а потом хранила его дома, в своей полке.

С тех пор, каждый раз приезжая сюда, к уже нашей иве, Андрей писал мне новое стихотворение. Иногда сам читал, а иногда, если в нем было что-то смущающее его — просто предавал мне. Его строки всегда трогали до глубины души, особенно, когда я перечитывала их вновь и вновь, когда его не было рядом. Я не показывала стихи никому, даже Таньке. Это было только наше. Личное…

_______________

Выпускной настал незаметно. Как всегда и бывает — ждешь его год, а потом вдруг бац, и вон он, уже сегодня.

Платье мне сшила соседка — тетя Оля с пятого этажа, которая когда-то работала в ателье, а теперь шила на дому. Мама договорилась с ней еще в апреле, и все это время я ходила на примерки, стояла на табуретке, пока тетя Оля обкалывала ткань булавками и ворчала, что я верчусь.

Платье получилось очень красивым, прям как из журнала. Темно-синее, с открытыми плечами и легкой юбкой, которая разлеталась, когда я кружилась. Мама даже расплакалась, когда я его впервые надела. Тетя Оля гордо заявила, что это одна из ее лучших работ. А я смотрела на себя в зеркало и не узнавала. Из отражения на меня глядела не та Светка в школьной форме, а симпатичная девушка, которая вот-вот ворвется во взрослую жизнь.

Андрей пришел на выпускной в костюме отца. Темно-серый, немного великоватый в плечах, но он оставил ее не застегнутым, и это сгладило разницу. Я знала, почему он не купил новый — в семье не было лишних денег. Его маме лучше не становилось. Все, что было, уходило на лечение. Они продали машину, телевизор, что-то еще, о чем он не рассказывал. Андрей не хотел говорить об этом, и я не лезла с расспросами. Просто видела, как он вытянулся за год, как стал собраннее и немного замкнутее, когда уходил в себя.

Я стала чаще звать его к себе на обед. Просто так, без повода. Мама всегда была рада. Она почему-то сразу полюбила его, еще с той зимы, когда я впервые их познакомила. С отцом было сложнее. Он никак не принимал Андрея, даже как одноклассника, который просто зайдет на полчаса помочь с домашкой. Но позже, узнав его лично и когда тот удивил его тем, что собственноручно сумел собрать мотоцикл из абы-чего, как любила выражаться я, перестал быть таким категоричным, хоть и до сих пор относился к присутствию Андрея у нас дома настороженно.