Книга Ценнее времени, страница 51 – Алисия Райт

— Сперва пусть выучатся, потом небось повзрослеют, тогда и семье задуматься можно будет.

Я скосила взгляд на сидящего рядом Андрея, который, как мне показалось, чуть не подавился.

— Ну папа!

— Что папа? Или замуж уже собралась? — голос его стал ниже.

— Чего? — опешила я от того, что отец затронул эту тему при Андрее.

С самим Андреем мы говорили об этом, но скорее в шутку или просто фантазировали, понимая, что всерьез никто из нас пока не думал о семье.

— Значит так, — глаза отца сузились чуть ли не до двух черточек. — Хватит вам двоим по улицам шататься. Думаешь, я не знаю? Все знаю. Выучись сначала. Получи профессию. Встань на ноги. А потом уже все эти мальчики. Поняла?

— Юрий Семенович, мы просто встречаемся, — Андрей пыталась говорить спокойно, но я услышала в голосе еле заметную дрожь. — Мы не собираемся…

— Я сказал, — перебил отец. — Знаю я чем эти поездки на мотоциклах заканчиваются, — он мельком взглянул на мать.

— Пап..!

— Это не обсуждается.

Андрей осторожно поставил чашку на стол. Я увидела его выражение лица. Слегка взволнованное, но не злое.

— Я пойду, — сказал он тихо.

И, попрощавшись со всеми, вышел.

Отец сурово глядел ему в след, мать опустила глаза, а Илонка… продолжала есть свой торт. Кажется, ее не волновало ничего, кроме еды.

Я поспешила подняться из-за стола.

— Сядь. — потребовал отец, но я проигнорировала эту прось… этот приказ. Выскочила на лестничную клетку. Андрей уже открывал дверь подъезда.

— Андрей, стой!

Он остановился. Обернулся. В его глазах я увидела легкое разочарование.

— Не слушай ты его, — я взяла парня за руку, и мы вместе вышли, стараясь скорее уйти подальше от моих окон. — Он просто… он боится. Он толком не знает тебя. Думает, что ты как все те безрассудные парни.

— А если я и есть как все?

— Ты не как все, — я сжала его пальцы. — И я не собираюсь слушать никого. Поехали.

— Куда?

— На наше место.

— Уже поздно, — нахмурился он, но губы поползли вверх.

— Просто поехали.

Он посмотрел на меня внимательно, проверяя, правда ли я этого хочу. А потом кивнул.

Мы пошли к его мотоциклу и уехали к нашей иве. Там, под свисающими ветками, в тишине и вечерней прохладе, все стало чуточку проще. Потому что кроме нас здесь не было никого. И никто не мог нам помешать быть вместе.

Домой я вернулась поздно. В комнате родителей горел свет, но я тихо прошмыгнула к себе, не включая лампу, и легла на кровать, не раздеваясь. Илонка ворочалась во сне. За стеной отец что-то говорил маме, но так неразборчиво, что я не могла понять ни слова. Я и не стала вслушиваться. закрыла глаза и представила нашу иву. И его.

Через пару дней отец вновь уехал в командировку. И остаток каникул мы с Андреем провели вместе.

В последний день лета мы отправились на набережную. Там проходила ярмарка, на которую мы обычно ходили с мамой и Илонкой. Но в этот раз мать была на смене, а Илонка предпочла провести время с подружками.

Впрочем, я была рада провести еще один день в компании Андрея. Мы катались на каруселях, смеялись и ели сладкую вату, которая липла к пальцам и оставляла на губах розовые следы.

Позже Андрей потянул меня к тиру, но как не упрашивал, я отказалась стрелять, вспоминая как в начале июля мы так же гуляли, и я тогда не попала ни в одну цель. Так вот нет, второй раз так позориться нет желания. А вот он с радостью пострелял. Да так, что выиграл приз. Плюшевую красную игрушку в виде сердца с ручками.