Книга Свадьба бывшего, страница 133 – Ольга Слободская

— Это не одно и то же, — сказала она.

— Я знаю. Теперь знаю.

Она открыла дверь. Вышла на площадку. Обернулась.

— Вере Палне скажи… — Она замолчала. — Скажи, что фасоль надо перебирать каждый день. Двадцать штук. Иначе рука опять перестанет. Она ленится, когда меня нет. Ты проследи.

— Прослежу.

— И пусть с утра давление меряет. До таблеток.

— Хорошо.

Она закрыла за собой дверь. Тихо. Я слышал, как едет лифт, как он останавливается внизу, как хлопает дверь подъезда. Потом во дворе завелась машина. Потом уехала.

Я вернулся на кухню. На столе лежали ноутбук, ваза с пионами, конверт с моим почерком и кольцо с сапфиром. На плите стояла сковородка с недожаренными котлетами, с сыром внутри, моими любимыми.

Я сел на белый стул и долго сидел, глядя на конверт.

Потом позвонил Кате. Было без двадцати десять.

— Она отдала, — сказал я.

Катя молчала.

— Кать. Письмо. Она отдала. Оно у меня.

— Как она? — спросила Катя.

Я не ожидал этого вопроса. Я молчал.

— Макс. Как она?

— Уехала к матери. В Сормово. Плакала. Спрашивала про маму. Велела следить, чтобы мама фасоль перебирала. И давление мерила до таблеток.

Катя долго молчала в трубку. Я слышал, как она дышит. Потом она сказала тихо:

— Привези мне его завтра. Не сегодня. Я сегодня не смогу.

— Хорошо.

— И, Макс…

— Что?

— Ты спросил её второй раз?

— Да.

— И как?

Я посмотрел на сковородку с остывшими котлетами. На пионы. На кольцо.

— Страшно, — сказал я. — Но не так, как я думал. Не как в прихожей. Совсем не как в прихожей.

*До свадьбы 0 дней*

Письмо Макс привёз в пятницу, в восемь утра, перед работой. Он стоял на площадке, не заходя, потому что Миша ещё спал, и протянул мне конверт. Белый, мятый, с загнутыми углами, с пятном на уголке. «Кате». Его почерк. Синяя шариковая ручка. Край неровный, подклеенный.

Я взяла конверт. Он был лёгкий. Два листа в клетку, Макс сказал. Почти ничего не весили.

— Ты не будешь читать сейчас? — спросил он.

— Нет.

— Почему?

Я смотрела на конверт и не знала, как объяснить. Что я боюсь. Что семь лет назад этот конверт мог всё изменить, а не изменил, потому что лежал в чужой сумке, в подкладке, в дырке, и его перекладывали из сумки в сумку, и читали в туалете на работе. Что если я его открою сейчас, на площадке, в пижаме, перед работой, это будет просто письмо. А это не просто письмо. Это семь лет.

— Потом, — сказала я. — Когда всё кончится. Завтра.

Он кивнул. Он не стал спрашивать второй раз.

Правило организатора номер двадцать пять: самое важное открывают последним. Как торт. Как подарки. Как письма.

Пятница прошла так, как проходят пятницы перед свадьбой, только наоборот. Обычно в пятницу всё собирается: флористы везут цветы, кондитер везёт торт, музыканты проверяют звук, ведущий репетирует, Лариса пересчитывает приборы. А в эту пятницу всё разбиралось. Флористы звонили и спрашивали, что делать с розами «Джульетта», которые уже приехали из Москвы, двести штук. Я сказала: везите в «Откос», завтра нужны, только не арку, а просто в вазы, на столы, на сорок человек. Музыканты спрашивали, играть или нет. Я сказала: играть, квартет, на террасе, всё как было, кроме марша Мендельсона. Ведущий Артём Соколов, узнав, что свадьбы не будет, сказал, что за двенадцать лет у него такое третий раз, и что он всё равно придёт, если надо, бесплатно, рассказать пару анекдотов про тёщ, потому что «у вас там, судя по всему, тёща без зятя осталась, ей нужна поддержка». Я сказала спасибо, не надо. Он сказал, что всё равно придёт.