Книга Свадьба бывшего, страница 51 – Ольга Слободская

Алина приехала в пять минут четвёртого, на такси, в широких белых брюках и шёлковой блузке, и в солнечных очках, которые не сняла, даже когда подошла ко мне.

— Привет. Давно ждёшь?

— Пять минут.

— Пойдём. Меня тут уже любят, я третий раз прихожу.

Внутри пахло тем же, чем семь лет назад: пылью, лавандой и новой тканью. На стенах висели фотографии невест в рамках, на полу лежал белый ковёр, по которому нельзя было ходить в обуви, и у входа стояла корзина с одноразовыми тапочками. Элеонора Марковна, постаревшая, но всё такая же прямая и строгая, с седым пучком и с портновским сантиметром на шее, вышла нам навстречу из примерочной.

— Алиночка, проходите. Всё готово, Зиночка подшила. — Она посмотрела на меня. Посмотрела ещё раз. Подняла бровь. — Мы с вами знакомы?

— Я организатор свадьбы, — сказала я. — Екатерина. «Белая лента».

— А. — Элеонора Марковна смотрела на меня ещё секунду, будто что-то вспоминала, а потом, видимо, не вспомнила, или решила не вспоминать. — Очень приятно. Садитесь вот тут, на диванчик. Невеста сейчас выйдет.

Я села на белый диванчик и стала ждать. В салоне было тихо, только из примерочной доносился шорох ткани и голос Зиночки, швеи, которая уговаривала Алину вдохнуть. На столике передо мной лежали журналы о свадьбах, и я машинально взяла один и стала листать. Невесты, невесты, невесты. Все улыбались. Все были счастливы. На двенадцатой странице была реклама агентства «Жасмин», которое закрылось три года назад, номер журнала был старый.

Занавеска примерочной отъехала в сторону.

Алина вышла и встала на круглый подиум перед зеркалом во всю стену, и Зиночка расправила за ней шлейф, и Элеонора Марковна сказала: «Ну вот», тем тоном, каким говорят «аминь».

Платье было шёлковое, цвета слоновой кости, с открытыми плечами. Простой, почти строгий лиф, длинная юбка без пышности, слегка расширяющаяся к низу, и короткий шлейф. И спина. Открытая до лопаток, а дальше застёгнутая на пуговицы, маленькие, круглые, обтянутые тем же шёлком, длинным рядом от лопаток до поясницы.

Модель «Вероника». Новая коллекция, конечно. Чуть другой вырез. Чуть другая юбка. Но это была «Вероника». Я узнала бы её в темноте, на ощупь, по одним этим пуговицам. Я неделю училась застёгивать их сама, вывернув руки за спину, перед зеркалом в ванной, на старой рубашке, на которую нашила пуговицы для тренировки, потому что не хотела, чтобы утром в день свадьбы меня застёгивала мама, у которой тряслись руки.

— Ну как? — спросила Алина, глядя на меня в зеркало.

— Очень красиво, — сказала я. Голос у меня был нормальный, я проверила.

— Правда?

— Правда.

Она повернулась боком, потом спиной, рассматривая себя через плечо. Зиночка поправляла подол, Элеонора Марковна стояла рядом, скрестив руки, и смотрела на платье так, как скульптор смотрит на законченную работу, придирчиво и с любовью.

— Тут вот, на талии, ещё бы полсантиметра, — сказала Элеонора Марковна. — Зина, отметь. И пуговицы застегни до конца, я посмотреть хочу, как сидит.

— Ой, а можно Катя застегнёт? — сказала Алина. — Мне надо, чтобы она умела. Она же в день свадьбы будет рядом, а мама моя не справится, у неё пальцы не те. Кать, ты не против?

Элеонора Марковна посмотрела на меня. Зиночка посмотрела на меня. Алина смотрела на меня в зеркало, и я видела её глаза, спокойные, ясные, немного усталые, глаза невесты, которая просто хочет, чтобы в день свадьбы всё прошло хорошо.