Книга Свадьба бывшего, страница 61 – Ольга Слободская

— Вот, смотри. Это мои мама и папа. Это мы на юге, в Сочи. А это цирк, видишь, медведь на велосипеде?

— Ого, — сказал Миша.

Они листали альбом. Я делала вид, что дорабатываю рассадку, и смотрела краем глаза. Чёрно-белые фотографии, потом цветные, выцветшие, с рыжинкой, как бывают фотографии из восьмидесятых. Вера Павловна молодая, с мужем, которого я никогда не видела, он умер давно, ещё до Макса. Брат Веры Павловны, отец Макса, Виктор, весёлый, кудрявый, с гитарой. Женщина рядом с ним, красивая, тонкая, с сигаретой. Мать Макса. Вера Павловна перевернула эту страницу быстро.

— А это кто? — спросил Миша, ткнув пальцем.

На фотографии был мальчик лет шести, в белой рубашке и шортах на лямках, на фоне клумбы с бархатцами. Он стоял, хмурясь на солнце, и между бровей у него была маленькая вертикальная складка. Волосы торчали на макушке вихром. В руке он держал вилку, которой, видимо, только что ел что-то за столом, вынесенным во двор, и держал он её в кулаке, как лопату.

— Это Максимушка, — сказала Вера Павловна. — Тот дядя, который жених. Ему тут шесть лет. Это у нас на даче, в Кузнечихе. Видишь, он вилку как держит? Сколько я его ни била по рукам, всё без толку.

— Я тоже так держу, — сказал Миша, с интересом разглядывая фотографию. — Мама меня тоже бьёт по рукам. Ну, не бьёт. Говорит.

— Правда? — сказала Вера Павловна.

— Правда. Смотрите.

Миша взял со стола вилку и показал, как он держит. В кулаке. Как лопату.

Я перестала писать.

Вера Павловна смотрела на Мишину руку с вилкой. Потом на фотографию. Потом на Мишу. Лицо у неё было спокойное, только уголок рта опустился ниже, чем обычно, и правая рука, лежавшая на колене, чуть-чуть дрогнула, сама по себе, как дёргаются мышцы, которые не до конца слушаются.

— Вылитый, — сказала она тихо.

— Кто? — спросил Миша.

Вера Павловна моргнула, и на лице у неё появилась улыбка, бабушкина, мягкая.

— Дед, — сказала она. — Дед мой, Павел Андреевич, тоже так вилку держал. Вот, смотри, тут он есть, на следующей странице. Видишь, усы какие?

Она перевернула страницу. Миша стал разглядывать усы. Вера Павловна не смотрела на меня. Она смотрела на фотографии, показывала Мише, рассказывала про деда, который был железнодорожником и однажды остановил поезд на полном ходу, потому что на путях стояла корова. Миша слушал с открытым ртом.

А я сидела, сжимая ручку так, что пальцы побелели, и понимала, что она знает.

Она знала. Она поняла всё ещё тогда, в «Откосе», на дегустации, когда смотрела на Мишу не мигая. Может быть, даже раньше, я не знала когда. Она показала ему эту фотографию не случайно. Она хотела увидеть, как он держит вилку. Она проверяла.

И теперь она знала, и ничего не сказала, и перевернула страницу на деда с усами.

Мне стало холодно, хотя на кухне было жарко от духовки. Если знает Вера Павловна, скажет ли она Максу? А если скажет, что сделает Макс? Он знал о Мише шесть лет и сказал «твоя проблема». Если мать начнёт его уговаривать, будет ли он злиться на меня? На Мишу? Будет ли он делать что-нибудь, чтобы мы исчезли из его жизни, из жизни его матери, из его идеальной свадьбы? Он стал богатым. Он мог позволить себе адвокатов. Я не знала, что могут сделать адвокаты, но знала, что богатые люди в нашей стране могут почти всё.