Книга Пожалеешь, что изменил, страница 22 – Лу Берри

Поздравляю. Показала.

Но постепенно злость начала уступать место растерянности, к которой примешивалось всё более ощутимое беспокойство. А что я, собственно, скажу сыновьям?

Вчера всё произошло слишком быстро. Тома ушла, Ольга осталась, я разозлился, потом решил доказать жене неизвестно что, а утром уехал в офис и почти весь день старательно делал вид, что ничего особенного не случилось. О мальчишках я попросту не подумал. Точнее, не подумал о том, что наш с Томой разрыв теперь придётся каким-то образом объяснять ещё и им.

Они вернутся домой и сразу поймут, что матери нет. А где она?

Понятия не имею.

В загородном доме? Скорее всего. Тома ушла с одним рюкзаком, так что наиболее логичным был именно этот вариант. Но точно я не знал даже этого.

Можно было позвонить. Всего один звонок. Спросить, где она, заодно выяснить, что она уже успела сказать мальчишкам.

Но стоило представить её спокойный голос и то выражение лица, с которым она вчера ушла, как желание тут же пропадало.

Нет. Сама объявится.

А пока детям совершенно необязательно знать подробности. Можно сказать, что мама решила несколько дней пожить отдельно. Ей нужно побыть одной.

И тут же представился вполне закономерный вопрос Сани: «Почему?»

Потому что папа больше года спит со своей сотрудницей, которая теперь беременна?

Прекрасно.

Я выругался себе под нос и перестроился в соседний ряд. Нет. Лучше вообще ничего не говорить, пока они сами не спросят. А если спросят — отвечать по обстоятельствам.

Может быть, Тома уже что-нибудь им объяснила?

От этой мысли стало ещё хуже. Я не знал, о чём она разговаривала с сыновьями во время того звонка и что именно успела им рассказать.

В итоге решил придерживаться самой простой тактики: пока мальчишки сами не заговорят о Томе, я тоже не стану.

К дому брата я подъехал уже порядком взвинченным. Лёха вместе с Павликом, Саней и Севой ждал меня во дворе. Мальчишки были полностью собраны, а на лице старшего сына читалось такое выражение, что я сразу понял: моего появления они действительно ожидают уже долго.

— Ну наконец-то, — сообщил Павлик вместо приветствия.

— Я тоже рад тебя видеть.

— Что ты так долго ехал?

— Задержался, извините.

Брат посмотрел на меня с каким-то странным выражением на лице.

— Всё нормально?

— Да. А что?

— Да ничего. Просто вид у тебя какой-то…

— Какой?

— Да хреновый, если честно.

— День такой.

Лёха ещё несколько секунд смотрел на меня, словно решал, стоит ли продолжать расспросы, но я всем своим видом дал понять, что не стоит.

— Ладно, — наконец протянул он. — Если что, звони.

— Угу. Спасибо.

Мы распрощались с Лёхой и Севой, и через несколько минут уже ехали обратно домой.

Я ждал вопросов, но их не было. Мальчишки на заднем сиденье обсуждали какую-то игру, спорили, кто кого обыграл, потом Саня начал доказывать, что Сева жульничал, а Павлик заявил, что тот просто не умеет проигрывать.

Я слушал их вполуха и придерживался выбранной тактики. Не спрашивал о Томе и ничего не рассказывал сам. При этом желание узнать, что им известно, становилось всё сильнее. Они ведь днём разговаривали с матерью, а значит, вполне могли знать, где она сейчас и почему не приехала за ними сама.

Тома могла злиться на меня сколько угодно, но рассказывать сыновьям про Ольгу вот так, по телефону, она вряд ли стала бы. По крайней мере, раньше я был в этом уверен.