Книга Пожалеешь, что изменил, страница 25 – Лу Берри

А она осталась.

Странно, но именно в этот момент я вдруг вспомнил все те случаи, когда раздражался на Тому за её упрямство. За то, что она имела собственное мнение едва ли не по каждому вопросу. За то, что могла спорить со мной до хрипоты, если считала, что я неправ. Когда-то именно это в ней нравилось, потом начало раздражать, а со временем я и вовсе стал воспринимать её характер как вечное сопротивление, которое приходилось преодолевать.

С Ольгой всё было иначе.

Она слушала. Соглашалась. Восхищалась. Никогда не заставляла меня по часу доказывать очевидные, с моей точки зрения, вещи. Рядом с ней я привык чувствовать себя мужчиной, слово которого что-то значит.

Только сейчас до меня неожиданно дошло, что Тома, даже споря со мной, всегда сохраняла ко мне уважение.

Она могла не согласиться. Могла высказать всё, что думает, причём иногда так, что потом хотелось хлопнуть дверью и несколько часов вообще с ней не разговаривать. Но если мы в итоге о чём-то договаривались, она соблюдала договорённость. Тем паче когда дело касалось детей.

Я почему-то всегда считал это естественным. Даже не замечал.

А теперь заметил.

Потому что Ольга поступила ровно наоборот. Выслушала меня, дождалась, пока я уйду, а затем попросту сделала то, что сама сочла правильным.

— Ну не сердись, — снова заговорила Ольга, примирительно улыбнувшись. — Прости меня, что всё так вышло. Я поторопилась, знаю. Просто мне показалось, что ты боишься реакции детей и поэтому откладываешь неизбежное.

Я убрал руку от лица и устало вздохнул.

— Хуже всего то, что ты попросту наплевала на мои слова. Я ясно сказал, что не хочу, чтобы мальчишки застали тебя здесь, но ты всё равно сделала по-своему.

Вот теперь желание выставить её из квартиры стало почти непреодолимым.

Она не просто не послушала меня. Она ещё и успела объяснить самой себе, почему имела на это полное право. Решила, что лучше знает, чего я боюсь, что нужно моим детям и когда именно мне следует менять собственную жизнь.

Всё, чего мне сейчас хотелось, — это предложить ей немедленно воспользоваться дверью.

Я уже даже открыл рот.

И… не сказал ничего.

Потому что вслед за злостью пришла другая мысль. Настолько неприятная, что я на несколько секунд попросту забыл, как дышать.

А если Тома меня не простит?

До этой минуты я почему-то всерьёз не рассматривал такой вариант. Да, она взбесилась. Уехала. Устроила свой идиотский тест-драйв. Но где-то внутри всё равно сидела уверенность: пройдёт несколько дней, эмоции улягутся, мы поговорим и что-нибудь решим.

Тринадцать лет брака невозможно вот так перечеркнуть за один вечер.

Во всяком случае, мне очень хотелось в это верить.

Но вчерашнее выражение её лица снова всплыло перед глазами. Ни крика, ни слёз, ни попытки разобраться в ситуации. Ничего. Тома просто собрала вещи и ушла.

А если она действительно решила, что всё кончено?

Я посмотрел на Ольгу.

Допустим, сейчас я выставлю её за дверь. Она тоже обидится, разозлится, пошлёт меня к чёрту. И что тогда?

Тома не вернётся. Ольгу я собственными руками прогоню.

И останусь с чем?

С пустой половиной кровати и весьма туманными перспективами.

Нет, ссориться с Ольгой сейчас тоже было ни к чему. По крайней мере до тех пор, пока я сам не пойму, что собирается делать Тома и есть ли вообще шанс вернуть всё назад.