Онлайн книга «Я подарю тебе предательство»
|
Значит, боится мужа. Отлично. Ясно теперь, куда бить. — Верно, это моя жена, - нахмурившись, ответил мужчина. — А вы, простите, кто?.. И как сюда вообще попали? Я посмотрела на побелевшую Милу, чьи губы беспомощно шевелились, не издавая при этом ни звука. А это она ещё не догадывалась, что я — жена её любовника и могу рассказать кое о чем куда более интересном, чем наша стычка на заправке. Выдержав небольшую паузу, я наконец достаточно громко объявила: -А я - женщина, с мужем которой спит ваша жена. И что мы с этим будем делать, Николай Антонович? 11. В наступившей тишине я отчётливо слышала громкие, быстрые удары собственного сердца. Огромный особняк застыл, затих в ожидании того, что будет дальше. Ждала и я сама. И попутно размышляла... Пердимонокль, конечно, вышел знатный. У Милы глаза того и гляди выкатятся от страха, у Николая Антоновича выступила на лбу испарина. Зрелище, несомненно, отрадное, но дальше-то мне что делать?.. Вот об этом-то я и не успела подумать. А ведь вполне может статься, что этот человек мне не поверит. Даже, скорее всего, именно так оно и будет. С чего бы? Меня он не знает, а вот жену наверняка любит. Чего явно нельзя было сказать о ней. Впрочем, даже если меня сейчас проводят отсюда вон под белы рученьки, вечеринку я им все равно уже подпортила. И если этот Николай Антонович решит держать лицо, будто ничего вовсе и не произошло особенного, зерно сомнения в нем все равно останется. Ревность — страшная штука, для которой порой достаточно малейшего повода. А он наверняка её ревнует: немолодой, не особо привлекательный мужчина, главное достоинство которого — деньги. И он это наверняка осознает. Первой в итоге очнулась Мила. Её визгливый голос, раздавшийся в тишине зала, прозвучал резко, как сигнальная сирена среди ночи. — Николя, она врет! Это же полный бред! Николя! Несмотря на всю напряжённость ситуации, я едва не прыснула. Вот это я понимаю —ролевые игры! Весёлая семейка, конечно. Даже странно, что она называет себя просто «Мила», а не какая-нибудь «Мадлен». Я покосилась на этого «Николя». Нет, Людовиком ХМ тут и не пахло. Скорее Наполеон и тот не торт. А Мила, тем временем, продолжала верещать: — Я вообще не знаю эту женщину! К нам на праздник зашла сумасшедшая, её нужно немедленно убрать отсюда! Кто-нибудь! Своими воплями она невольно подсказала мне решение. Я склонила голову набок, усмехнулась. И весьма чётко, чтобы слышали все, поинтересовалась: — Правда не знаешь? Быстро же ты забыла свое бензиновое купание. «Николя», прости Господи, мигом побледнел. Очевидно, вспомнил тот день, когда его женушка явилась домой, воняя, как машинист. А заодно понял и то, что она врет, утверждая, что никогда меня не видела. А я решила пойти дальше. — Мы ведь можем записи с камер поднять, Мила. Ну, те самые прекрасные кадры, где ты, я и Порше с номером ноль восемьдесят восемь, который тебе подарил мой муж. Повернувшись к её мужу, я добавила: — Ну что же вы, Николя Антонович, так жену ущемляете? Подсвечники с позолотой повесили, а машину купить ей, видимо, не можете. Приходится её любовнику из семьи деньги воровать, чтобы жену вашу побаловать. Мужчина побледнел ещё сильнее, уже до состояния мела. А кончики его ушей, в противовес остальному лицу, наоборот, заалели. |