Книга Пока горят костры, страница 24 – Ника Верон

Остановившись в раздумьях, Иверский еще раз на своих ребят оглянулся. Видел, как машина в сторону дороги пошла. И, судя по всему, в той не только шофер, но и… сестричка дорогая. Черт, сводником себя в данную конкретную минуту почувствовал. «Отбивать» бы сестру должен. Лучше всякого телохранителя быть. А на деле, получалось…

Поляну, где гулянья проходили, медленно взглядом обвел. Нахмурился невольно, самого главного человечка не заметив. Куда успела… Ч-черт, Шерстнева в поле видимости, тоже нет. Хотя, помнится, к машине своей собирался. Если дошел, конечно.

— Стой, — за руку поймал пробегавшую мимо Ксюху. — Подружка где?

Вопрос, в первое мгновение вызвавший недоумение Ксении.

— На старый пирс пошла.

Да, без сомнения, в курсе обе находились, где данное место располагается. Для него же, как в космос отправиться.

— А конкретика у «старого пирса» имеется?

Интересно, во всех деревнях и селах, вот так запросто, общаются? Не сталкивался, как-то раньше. А сейчас… Как в другой мир попал. За чужеродный элемент его точно не принимают.

— Черт, не местный же! — воскликнула Ксюха, смешно руками всплеснув. — За Русалку зайдешь, метров пятьдесят, может сто еще. Мимо не пройдешь. Пирс хоть и старый, заросший, но настил регулярно поправляют, гнилых досок нет, — сообщила девчонка, в сторону Русальей фигуры, что на берегу находилась, махнув.

Ориентир — так себе. Одно успокаивало — озеро имеет форму круга. Идя вдоль берега, точно на какой-нибудь еще спуск к воде, да выйдет.

— Спасибо за наводку, — обронил и, уже шаг в сторону деревянной Русалки сделав, замер, в спину услышав:

— Дмитрий!

Мог не отреагировать. Никто ему эта девица. Даже официального знакомства, как такового, не было. Сам приметил, что рядом с Алёной крутится. Значит — подруга. Вероятно — из детства. Да, даже если и не подруга… Отношение здесь друг к другу, другое. Не заморачиваются люди с соблюдением каких-то надуманных правил. Проще, что ли? Ии, опять же, близость природы сказывается…

— Что-то хотели? — поинтересовался, оборачиваясь.

— На «ты» можно, — сообщила Ксения, делая в его сторону пару шагов. — Вы с Алёной попробуйте поговорить без её этого, дикобраза, — видимо, имелся ввиду, Шерстнев, — про себя отметил Иверский. — И вообще, без свидетелей. Не знаю, что между вами произошло, не рассказывает. Но плохо ей. Вас, когда увидела, изменилась на глазах. И на счет цветка. Она мне, голову, наверно, оторвет, но…

Улыбки не сдержал.

— Все нормально, — произнес вслух. — В курсе, что не цветет этот неуловимый цветок купальской ночи, — признался, избавляя девчонку от объяснений относительно выдумки подружки. — На этот раз зацветет, раз так кто-то хочет. Вопрос только один. Еще что-то, привязанное к этой ночи, есть?

Подстраховывался? Да. Самому себе, по крайней мере, смело мог, признаться. Никогда не вникал во все эти народные гулянья и поверья. На уровне школы что-то знал. Но, тоже, так, поверхностно. Как оказалось, культурой своей интересоваться, хотя бы изредка, надо.

— Много всего, — лишь на какие-то мгновения задумываясь, обронила Ксения, плечиками пожав. — Есть общее, то, что у всех. А есть то, что только к определенной местности привязано. В соседней области в водоемах не купаются, в лес на Купалу не ходят. Считается, что в эту ночь вся нечисть выходит, отлавливает тех, кто их покой нарушает. У нас — наоборот считается, именно сегодня ночью вода особенно чистой становится, нечисть из нее вышла, давая человеку искупаться, грехи все смыть. В лесах сбор трав идет, никакая нечисть не трогает человека. Но к утру надо из всего этого выйти. По домам все возвращаются. И нечисть в том числе. Костры тухнут. Тишина нужна. Кто уважает природу и её обитателей, того беда не касается. Не было у нас за все время существования деревни ни одного утопленника в ночь на Ивана Купалу.