Книга Машка Попова. Первый курс, страница 160 – Ирина Ульяненко

Машка улыбнулась. Ответила:

«Елена Александровна, спасибо вам за приглашение и замечательный ужин. Мне было очень хорошо у вас. И Денис для меня очень дорог».

Потом отложила телефон. Легла. И подумала, что сегодня произошло нечто важное. Не было громких признаний.

Не было скандалов. Не было расследований. Просто две семьи сели за один стол. Посмеялись.

Поговорили. И поняли, что могут быть рядом. Иногда именно такие вечера оказываются важнее всего. Но в половине первого ночи телефон Машки снова завибрировал.

На этот раз пришло сообщение от Андрея. Из соседней комнаты.

Андрей: «Мелкая, не спишь?»

Она закатила глаза.

Маша: «Уже почти».

Андрей: «У меня вопрос».

Маша: «Какой?»

Пауза. Потом:

Андрей: «А если сделать игрушечного Цезаря, который мяукает, когда его гладишь?»\*\*

Машка медленно села. Посмотрела на дверь. Потом на потолок. И очень спокойно написала:

«АНДРЕЙ. СПИ».

Брат ответил:

«Но идея же хорошая!»

Машка закрыла глаза.

«СПИ, Я СКАЗАЛА».

Пауза. Потом пришло последнее сообщение.

«Ладно. Но завтра обсудим. И ещё — тебя по телевизору в воскресенье покажут. Редакция прислала дату эфира».

Машка замерла. Перечитала. Потом медленно опустила телефон.

Вот ведь…

Совсем забыла. Телевизионный сюжет. Тот самый. Где она рассказывала о медицине.

О студенческой жизни. О семейном бизнесе. И где на неё упала гигантская котлета. Она закрыла лицо ладонями.

Потом тихо произнесла:

— Господи… Только бы они этот момент вырезали.

Но уже через секунду телефон пискнул снова.

Андрей: «Кстати, журналистка написала, что финал получился особенно удачным».\*\*

Машка медленно подняла голову. Посмотрела на стену, за которой спал брат. И совершенно серьёзно сказала:

— Андрей Попов. Если меня покажут по телевизору под котлетой, завтра ты будешь спать на улице.

За стеной раздался хохот. И Машка поняла:

воскресенье обещает быть очень интересным. Особенно для её репутации.

Конец двадцать восьмой главы.

Воскресенье началось с того, что Машка обнаружила на холодильнике собственную фотографию.

Большую.

Цветную.

Распечатанную на листе А4.

На снимке она сидела на диване с совершенно счастливым лицом, ещё не подозревая, что через секунду на неё рухнет огромная надувная котлета.

Сверху красовалась надпись:

«СЕГОДНЯ В 19:30. ПРЕМЬЕРА!»

Снизу Андрей заботливо дописал:

«Главная роль — Мария Попова. Котлета — в роли самой себя».

Машка стояла перед холодильником.

Молчала.

Потом осторожно сняла объявление.

Сложила пополам.

Ещё раз пополам.

И направилась в комнату брата.

Андрей сидел за компьютером в наушниках.

На экране была открыта страница магазина.

Машка подошла сзади.

Положила листок перед ним.

Аккуратно.

Как повестку в суд.

Андрей посмотрел на бумагу.

Снял один наушник.

— Мелкая, ты чего?

— Это что?

— Лист бумаги.

— Андрей.

— Формат А4, между прочим. Хорошая печать.

Машка улыбнулась.

Той самой улыбкой, после которой в доме Поповых начинали прятать хрупкие вещи.

— Андрюша, а ты жить долго собираешься?

— Желательно.

— Тогда объясни, почему моё лицо висит на холодильнике, как реклама просроченных пельменей.

Брат оскорблённо выпрямился.

— Во-первых, никакие не пельмени. У нас котлета. Во-вторых, это афиша! В-третьих, я всю ночь подбирал шрифт.