Книга Дом на перекрёстке Времён. Мастер, страница 11 – Ирина Ульяненко

— Только ничего не разбирай, — попросила я.

— Не буду. Мне нужно понять, как он собран.

Марина стояла рядом с письмом Тима. Сложила его, потом снова развернула.

Леон достал из сумки блокнот. Измерял, рисовал, заглядывал под диван. Иногда на несколько секунд замирал, прикасаясь к дереву.

— Что там? — спросил Сергей.

— Вот это соединение. Я бы сделал его иначе.

— А сделал так?

Леон посмотрел на него снизу вверх.

— Пока не сделал.

Сергей смутился.

— Да. Прости.

Я принесла настольную лампу. При её свете стали видны старые неровности дуба, которых мы прежде не замечали: неглубокая выемка, след инструмента возле ножки, тёмный сучок на внутренней стороне рамы.

Леон долго рассматривал сучок, потом зарисовал его.

Из кухни донёсся телефонный звонок. Он сразу поднялся: после возвращения так и не успел позвонить домой сам.

Мы остались возле дивана.

— У него маленькая дочь? — спросила Марина.

— Да.

Она опустила глаза на письмо.

— Я даже не спросила.

Во второй раз Леон засыпал долго.

Поворачивался, открывал глаза, проверял, на месте ли письмо в нагрудном кармане. Между страницами блокнота он положил обе музейные копии — фотографию и её оборотную сторону. Блокнот с чертежами устроил на животе и придерживал рукой.

— Не получается, — сказал он наконец.

— Полежи.

— А если попаду совсем в другое время?

Я не ответила сразу.

Он посмотрел на меня и всё понял.

— Хорошо. Не надо.

За окном уже темнело. Сергей включил свет в коридоре и оставил дверь приоткрытой. Полоса света легла на пол возле дивана.

Марина сидела у стола. Телефон лежал перед ней экраном вверх.

Леон уснул, когда мы перестали на него смотреть.

Я заметила это по его руке: пальцы разжались, и блокнот начал сползать набок. Я осторожно поддержала его и поправила под ладонью.

На этот раз мы ждали почти час.

Потом я позвала.

Леон нахмурился, что-то тихо произнёс и повернул голову. Я повторила его имя.

Он проснулся с таким выражением лица, будто его прервали на середине трудного разговора.

— Уже?

— Почти час, — сказала я.

Он сел и посмотрел на ладони. Правая покраснела у основания пальцев.

— А там прошёл почти весь день.

Марина придвинулась к нему.

— Вы отдали письмо?

— Да.

— Он прочитал?

Леон кивнул.

— Сначала сам. Потом попросил меня прочитать вслух.

Она закрыла глаза.

— Всё?

— Всё. Два раза.

Леон появился в той же комнате, возле дубового бруса.

Но теперь на полу не было щепок. Их подмели. У окна стояли прислонённые к стене доски, а на подоконнике лежал кусок кожи, прижатый ножницами.

Тим сидел в коридоре.

Увидев Леона, он не бросился к нему. Встал, уронил какую-то палочку и остался на месте.

— Ты пришёл.

Леон вынул письмо.

Мальчик узнал почерк ещё прежде, чем развернул листок. Пока читал, нижняя губа у него двигалась. На одной строчке он остановился, вернулся к началу и прочёл снова.

— Что там было? — спросила я Марину.

Она ответила не сразу.

— Что я тоже очень хочу его обнять.

Леон потёр переносицу.

— Он потом долго ничего не говорил. Просто сидел рядом.

Валье нашёл их на ступеньках во дворе.

Леон поднялся навстречу, но хозяин дома даже не поздоровался.

— Где вы были?

— Мне пришлось уйти.

— Я заметил.

Он посмотрел на Тима и предложил Леону отойти.

Разговор получился неприятный.

Валье сказал, что мальчик каждый день ждёт у ворот. Отказывается идти гулять, потому что может не увидеть, как вернётся человек, знающий его мать. Что взрослый не имеет права давать ребёнку такую надежду, а потом исчезать.