Книга Дом на перекрёстке Времён. Мастер, страница 22 – Ирина Ульяненко

— Узнала.

— Да. Вижу.

Он сел.

Я ждала, пока он прочитает письма.

За окном звякнуло ведро. Кто-то прошёл по двору, негромко напевая.

Валье начал письмо Марины заново.

— Простите, — сказал он, заметив, что я жду. — Здесь некоторые слова… Но смысл я понимаю.

— Она очень хотела поблагодарить вас лично.

— Я сделал немного.

— Вы забрали к себе чужого ребёнка.

Он посмотрел на фотографию.

— Я увидел мальчика, который несколько раз прошёл мимо ворот. Уже темнело. Спросил, кого он ждёт. Он сказал: маму.

Валье сложил письмо.

— Я решил, что они разминулись. Велел оставить ворота открытыми. Думал, вот-вот придёт женщина, начнёт ругать его, потом благодарить нас за беспокойство.

Он замолчал.

— Мне и в голову не пришло, что она ещё не родилась.

Я посмотрела на его руки.

На музейной фотографии они лежали на коленях молодого мужчины. Сейчас пальцы казались суше, суставы выступали сильнее.

Валье заметил мой взгляд.

— Леон описал меня иначе?

— Я видела ваш снимок.

Он кивнул.

— С тех пор многое произошло.

Я вспомнила листы, которые когда-то принёс Мартин. Копию старого свидетельства. Возвращение через шесть дней.

— Семнадцать лет, — тихо сказала я.

Валье медленно поднял голову.

— Откуда вы знаете?

Я объяснила, что его записи сохранились.

Он долго смотрел на меня, потом перевёл взгляд на лежащие на столе письма.

— Значит, я всё-таки напишу.

На письменном столе за его спиной лежали чистые листы. Рядом стояла открытая чернильница.

— Как давно вы вернулись? — спросила я.

— Три дня назад.

Он произнёс это устало, почти с раздражением. Наверное, за эти три дня ему много раз пришлось повторить те же слова.

— Дома говорят, меня не было шесть дней. Я помню, как уходил. Помню лица. Теперь вижу их снова — и всё в них привычно. Только я…

Он провёл ладонью по щеке.

Я не стала его торопить.

— Вы пытались вернуться раньше?

— Да.

— Не получалось?

— Иногда я видел другой год. Иногда оставался там же. Первое время был уверен, что достаточно повторить всё, как в первый раз.

Он усмехнулся.

— Мне очень хотелось найти хоть какую-нибудь закономерность.

За стеной пробили часы.

Валье повернулся на звук.

— Я привык к другим часам. Всё ещё прислушиваюсь, хотя знаю, что здесь их нет.

Он немного рассказал о жизни там. О комнате, которую снимал. О работе. О людях, постепенно переставших расспрашивать, откуда он приехал.

За семнадцать лет у него появились привычки, знакомые, вещи, которые он считал своими.

— Я хотел домой, — сказал он. — Но там тоже приходилось жить. Покупать хлеб. Чинить обувь. Разговаривать с соседями. Нельзя семнадцать лет только ждать.

Я вспомнила Луизу. Её дочь, внука. Всё, что выросло из однажды принятого решения остаться.

— Понимаю.

Валье посмотрел на меня внимательнее.

— Наверное, понимаете.

Он спросил, как мы забрали Тима.

Я рассказала про ожидание, про стук на рассвете, про то, как мальчик бросился к матери.

Валье слушал, не перебивая.

— Значит, вы были рядом?

— Да.

— А у меня они спали. Я сидел на стуле, потом задремал. Когда открыл глаза, мальчика уже не было. Леон ещё оставался.

Он посмотрел на диван.

— Я решил его разбудить. Даже подошёл. Но он просил не будить без необходимости. Боялся, что это помешает возвращению. Я подождал ещё немного — и остался один.

Теперь я знала, что произошло по другую сторону той минуты, когда Ася сидела перед пустым диваном.