Книга Дом на перекрёстке Времён. Мастер, страница 53 – Ирина Ульяненко

Сергей поправил плед у Жанны на коленях.

Леон подвинул второе кресло.

Я посмотрела на него и вдруг вспомнила фотографию 1864 года: молодой мастер возле ещё не обитого кожей каркаса.

Теперь он стоял перед собственным диваном, состарившимся на сто восемьдесят четыре года, и проверял, удобно ли сидеть женщине, которую эта вещь помогла спасти.

— Всё хорошо? — спросил он.

Жанна кивнула.

Я закрыла глаза.

Мы очнулись от запаха яблок.

Где-то рядом их чистили: слышался короткий сухой звук ножа по кожуре.

За окном лежал снег.

Жанна первой выпрямилась.

На столике стояла миска с очистками. Возле неё — корзина, накрытая полотенцем.

Дверь открылась.

Младшая Адель вошла с тарелкой в руках и остановилась.

Несколько секунд она смотрела только на мать.

Потом тарелка дрогнула, и девушка торопливо поставила её на ближайший стол.

— Мама?

Жанна поднялась.

Слишком быстро — я потянулась поддержать её, но она уже сделала шаг.

Дочь подбежала и обняла её так крепко, что Жанна тихо охнула.

Девушка сразу отстранилась.

— Я больно?

— Нет. Только дай мне сесть.

Они опустились на диван.

Адель держала мать за плечи и рассматривала её лицо. Прикасалась к волосам, к щеке, к рукаву нового кардигана.

Словно ей нужно было проверить каждую мелочь.

Взрослая Адель стояла рядом со мной.

Я почувствовала, как она взяла меня за руку.

Анри пришёл через несколько минут.

Его позвали из соседней комнаты, где он вместе с Николя разбирал какие-то бумаги.

Он вошёл, увидел жену и остановился у порога.

Жанна улыбнулась.

— Я вернулась.

Анри подошёл и опустился перед ней на одно колено.

Взял её руку, прижал к губам.

Младшая Адель отвернулась, вытирая лицо рукавом.

— Не рукавом, — машинально сказала Жанна.

Девушка замерла.

Потом засмеялась.

И мать тоже.

Я посмотрела на нашу Адель. Она плакала, не пытаясь спрятать слёзы.

Было шестое декабря 1896 года.

До дома Мерсье мы доехали в экипаже.

Анри хотел перенести жену на руках от дверцы до порога, но Жанна остановила его.

— Дай мне руку. Я попробую сама.

Он подчинился.

Она поднялась по ступенькам медленно, останавливаясь. Младшая Адель шла с другой стороны, готовая подхватить её в любой момент.

В магазине пахло тканью и печным теплом.

Жанна остановилась возле прилавка.

Провела ладонью по дереву.

Здесь всё было знакомым. Даже ножницы лежали на прежнем месте, привязанные длинной тесёмкой к ножке стола.

— Ты всё-таки переставил зелёные отрезы, — сказала она мужу.

Анри посмотрел на полку.

— Там было удобнее.

— Тебе.

Он впервые улыбнулся совсем свободно.

Наверху Жанна долго не отпускала младшую дочь.

Они сидели на кровати, разговаривали о мелочах: что покупали, кто заходил, почему опять течёт возле окна.

Анри принёс подушку, потом ушёл за ещё одной, хотя его никто не просил.

Я стояла в коридоре.

Взрослая Адель подошла к той самой ступеньке и осторожно наступила на неё.

Доска не подалась.

Она посмотрела на меня.

— Уже починил.

Из спальни донёсся голос Анри:

— Пока вас не было. Хотел, чтобы мать могла спокойно ходить.

Адель медленно убрала ногу.

Я вспомнила её рассказ о том, что отец починил ступеньку после смерти Жанны.

Ничего не сказала.

Она тоже.

Но мы обе некоторое время смотрели на одну и ту же доску.

Позже младшая Адель вышла к нам.

Остановилась перед взрослой.